Чтение онлайн

«Как будто прочел мои мысли...»

— Что тебе нужно, легионер?

— Твои шрамы. Это бесчестье.

— Они скрыты под моей броней. Кого они могут оскорбить?

Варр стукнул рукой по своему нагруднику.

— Лишенный Шрамов, — объявил он, а затем вытащил из ножен гладий и указал на Ксена. — Отмеченный Шрамами.

Пламенный Удар не прерывал упражнений, и клинки поочередно сверкали: зеленый, красный, зеленый, красный... Дракос и Игнус в абсолютной гармонии.

— Если признаешь свою оплошность и поймешь, что бесчестишь нас, приходи ко мне, — сказал Пирус, скрываясь в тени. — Я смогу снова очистить твою плоть.

Оба клинка резко остановились со злобным металлическим скрежетом. Но Варр ушел, не услышав едкого ругательства Ксена.

— Это заслуженные шрамы, — ответил он тьме. — Я ношу их по праву. Это моя честь. Почему я должен быть изгоем?

Но возмущение быстро испарилось, как только утихло эхо его слов. Ксен убрал клинки в ножны и вернулся к своим братьям.

Зау'улл знал, что совершает грех. Спустившись в одиночестве в глубь «Чаши огня», он нарушил клятву стража и отпер запечатанный склад.

Хранилище оказалось столь большим, что он прошел внутрь, миновав облако пара, выпущенное герметичным люком, и оказался в зале, подобного которому еще не видел.

Здесь разместилось наследие Вулкана. Его последний дар. Капеллану пришлось признать, что это место напоминает склеп и сам воздух пропитан безысходностью и фатализмом. До него доходили разные слухи. Он знал о смерти Горгона. А когда вернулся Нумеон со своими людьми, совершив немыслимый перелет через Гибельный шторм, Зау'улл узнал все мрачные новости. Железные Руки оказались раздробленными, некоторые — сломленными окончательно и теперь жаждали лишь отмщения и смерти. Гибель Вулкана повлияла на всех его сынов, понимали они это или нет, но капеллан надеялся, что отсутствие отца не приведет к полному отчаянию.

— Такого не будет, — прошептал он в темноту.

Он решился зажечь свет. В холодном сиянии внутренних люменов проявилось пять футляров из темного стекла и адамантия. Выставка шедевров владыки, решил Зау'улл. Хотя Вулкан имел привычку давать имена своим творениям, капеллану они были неизвестны. И Т'келлу, вероятно, тоже. А может, имен еще нет, и оружие должно их заслужить.

Но Зау'улл определенно что-то чувствовал. К этим орудиям войны приложил руку примарх. Некоторые были совсем маленькими, даже невинными на вид, другие выглядели как боевые машины.

Он осмелился на святотатство не из-за желания погреться в отраженных лучах славы Вулкана, а совсем по иной причине: из-за тщетной надежды восстановить собственную веру.

— Ты здесь, отец? — негромко спросил Зау'улл у теней, стоя в центре мнимой часовни.

На стенах мерцали изображения змиев, грозных существ, обитавших в глубинах Ноктюрна и давших Саламандрам одно из их прозвищ. Все они без сострадания и жалости смотрели на согрешившего капеллана, отчаянно ищущего духовной поддержки.

«Ты недостоин», — говорили они.

— Я Отец Огня! — закричал Зау'улл и прислушался к гулким отзвукам своего голоса, — Вулкан... молю...

Он не дождался никакого ответа, кроме глухого гула вибрирующего корпуса корабля. Казалось, даже фосфорные шары померкли, отворачивая от него свое сияние.

Зау'улл, едва ли осознавая, что делает, рухнул на колени, а его рука коснулась темного стекла, задержавшись в нескольких сантиметрах от артефакта внутри.

Наступили мрачные времена, и братья капеллана нуждались в нем, нуждались в его вере и духовной силе.

— Как я могу дать им это, отец? Как я могу помочь им, если не способен помочь самому себе?

Он опустил голову, горе и гнев смешали его мысли в неудержимый вихрь. Поднятая к стеклу рука сжалась в кулак, металл рукавицы заскрипел по крышке.

— Отец... ответь мне, — молил он. — Ответь, Вулкан... Внемли своему сыну. Услышь меня! — взревел он и отвел кулак для удара, но в этот момент треск вокса прорвался сквозь красный туман, окутавший разум.

— Отец Огня, — послышался через помехи голос Краска, — Ты нам нужен.

Казалось, вмешалось само провидение.

— Говори, брат, — ответил Зау'улл, тщательно скрывая эмоции.

— Снизу, от Отца Кузни, пришло известие. Господин капеллан, мятежники захватили «Свершение».

Зау'улл, чувствуя, как к нему возвращается сила воли, и видя новую цель для своей ярости, встал с коленей и поднял голову.

— Собирай своих людей, — велел он Краску. — Пусть капитан Рейне подготовит десантные капсулы. — «Чаша огня», корабль-кузница по сути, все же имела и боевое снаряжение. — Мы слишком долго несли это проклятие, слишком долго были Лишенными Шрамов! Пришло время снова пролить нашу кровь.

Краск закончил разговор подтверждением приказа и стал отдавать команды, когда Зау'улл отключил связь.

— Слишком долго я страдал... — прошептал он, протягивая руку к стеклу и надеясь, что берет то, что заключено в футляре, по воле Вулкана.

Десантный катер спустился к самой земле, используя в качестве прикрытия разрушенный город и держась вне зоны действия авгуров. У самой границы безопасного полета корабль сбросил скорость, накренился и наконец остановился. Он висел в нескольких футах над землей, поднимая тучи пыли работающими турбинами. Из люка, открывшегося в борту, спрыгнули и мгновенно скрылись в руинах пятеро легионеров.

Турбины взвыли, поднимая над развалинами катер, затем включились основные двигатели, и «Громовой ястреб» присоединился к своему собрату, после чего оба корабля устремились к лагерю мятежников, уже видневшемуся на горизонте.

— Сколько времени потребуется Краску и его терминаторам, чтобы достичь поверхности? — спросил Занду, с трудом перекрикивая вой турбин, заполнивший отсек.

— Высадка в десантных капсулах проходит быстро, — ответил Т'келл с механическим потрескиванием в голосе. — Их приземление по времени должно совпасть с нашей атакой.

— Мы начинаем меньше чем через двадцать минут.

— Вот и ответ на твой вопрос.

Занду кивнул и переключил каналы связи:

— Ксен.

— Мы уже близко, — ответил легионер. — Теперь они от нас не уйдут.

— У тебя осталось восемнадцать минут.

— Понял тебя.

Связь отключилась, и Занду ссутулился, радуясь, что можно держаться за ближайший поручень. Он не воспользовался ремнями безопасности, а стоял, примагнитив сабатоны к палубе. Как и все остальные. Дозиметр показывал на ретинальном дисплее уже несколько тысяч радов[2]. Достаточно, чтобы за несколько часов убить простого смертного.