Чтение онлайн

Женщина, еще с самого начала заметившая этого парня, но ни разу не подходившая к нему, села на высокий барный табурет возле объекта своего внимания и заказала чашку кофе.

От безудержного веселья у нее стали слипаться глаза, но уходить, не познакомившись с тем, кто привлек ее внимание с самого начала, она не собиралась. Она всегда добивалась своего. А уж с этим красавцем она решительно собралась закрутить роман.

Женщина закинула ногу на ногу и стала ждать своего заказа от ставшего не таким расторопным под конец смены бармена. И с интересом разглядывала странного посетителя.

— Скоро закрываетесь? — спросила она у обслуживавшего ее бога бутылок, когда он, наконец, принес ей ее кофе.

— Через полчаса где-то, — устало кивнул бармен. — Только что с этим чудом делать?

— Сколько я должен? — спросил парень заплетающимся языком, подняв на бармена мутные глаза. Вот тут и стало понятно, что он безнадежно пьян.

Пронырливый служащий моментально подумал, что может сейчас неплохо нажиться на этом пьяном и назвал сумму, втрое превышающую реальную стоимость. За что тут же и получил — посетитель перегнулся через стойку, схватил его за грудки и с силой швырнул на витрину с бутылками.

Сзади тут же появились два дюжих охранника, но властный жест женщины тут же остановил их.

— Сам виноват, — с укоризной посмотрела она на царя напитков. — Вот сам за все расплачиваться и будешь. И за такси, которое сейчас ты вызываешь сюда. Я сегодня без машины, а гостя мне надо доставить домой. Ты все понял?

— Понял, — буркнул бармен, потирая сильно ушибленное плечо. Странно, что еще ни одного пореза не получил — все бутылки, вон, поколотились!

Он не стал спорить с этой женщиной — среди персонала ходили слухи, что из-за того, что кто-то посмел с ней начать пререкаться, нескольких человек просто уволили. А лишаться этого хлебного места ему не хотелось — да его сегодняшние чаевые с лихвой перекроют разбитую витрину и такси до дома этой женщины.

Ему говорили про то, что произошла автокатастрофа — родители ехали как раз на кладбище к брату. Сказали, что у отца прихватило сердце. Но что все закончилось вот так… Этого ему никто не сказал.

Зачем все надо было так сделать?

Он и сам прекрасно понял еще тогда, в госпитале, что теперь не имеет права видеться со своей семьей. Но вот так зачем надо было поступать? Что он им такого сделал, что за какие-то ошибки его пришлось отвечать его родителям?

Они ни в чем не виноваты. Это он тогда полез сдуру на скалу, сам же подставился под пули. А родители лежат вот тут, под могильной плитой.

Интересно, а кто на памятник разорился? Неужели родная теперь уже контора? Которая ему организовала все новое? Новую жизнь, новую судьбу, даже лицо новое.

Или все-таки тетка из Питера? Да нет, вряд ли она; она давно уже перестала с ними общаться — еще когда брат погиб. Считала, что его родители виноваты в том, что брата от Афганистана не отмазали.

— А вы откуда знали Федоровых? — раздался сзади голос, единственный, который остался родным в этом мире — голос его тети.

— Мы с Матвеем, их сыном и братом, — мужчина кивнул на памятник, — служили вместе в Чечне.

— Так Вы Матвейку знали? — голос этой женщины дрогнул от подступившего к горлу комка слез.

— Да, — мужчина смутился — тяжело говорить о себе в третьем лице, хотя в голову уже вбили то, что он сам — Матвей Федоров, умер.

— Я знаю, что он тоже погиб. Как и брат его.

— Да. У меня на руках, — мужчина отвернулся, пытаясь скрыть всю ту бурю эмоций, кипевшую внутри него.

Женщина прикрыла раскрытый от удивления рот и замолчала. Она даже не знала, что сказать.

— Простите, мне надо идти. Меня ждут, — вышел из трудного молчания мужчина.

— Да, конечно! — закивала женщина. — До свидания!

— Прощайте! — мужчина понимал, что по-другому он не имеет права ответить — с прошлым надо порвать навсегда. Он же теперь не Матвей Федоров. Этого парня привезли грузом двести из Чечни и похоронили на военном кладбище. Даже не рядом с его семьей. А может, оно и правильно? Не должен посторонний человек лежать рядом с его родными!

Он развернулся и медленно пошел прочь, заставляя свою душу поверить в то, что он больше никогда не должен сюда возвращаться.

Этого делать было нельзя — душа и сердце говорили, что он неправильно поступает, уходя от единственного своего родного человека, оставшегося на этой земле. Но умом мужчина понимал, что теперь не имеет права рисковать жизнью своей тети. Потому что если бы он остался еще хоть на несколько секунд, то не удержался бы и обязательно рассказал все о том, кто он есть на самом деле и что с ним произошло там, в горах.

Нет, надо уходить отсюда. И чем быстрее, тем лучше.

А те твари, кто все это организовал, еще заплатят за произошедшее! Вот только узнать бы, как все это произошло!

Скорее всего, у отца действительно стало плохо с сердцем. Они попали в аварию. Их привезли в больницу.

Отец был асом. Он не допустил бы гибели своей жены. Значит, авария не была такой сложной.

А вот уже в больнице все и доделали медики, специально нанятые для этой цели.

Интересно, а сколько заплатили эскулапам?

Или, по своей традиции, заставили их работать, покопавшись в грязном бельишке и найдя какой-нибудь грех?

А ведь и его также заставили согласиться на предложение. Раскопали, что во время одного из последних боев, когда они отбивали очередную колонну, в составе которой он был, он прикончил выстрелом парня, который горел заживо в подбитом "Камазе".

Раскопали и сказали, что в случае отказа он пойдет под трибунал, как военный преступник. Потому что в своего же стрелял. Получается, изменил Родине, перебежчиком стал, хотя избавил от мучений тяжких своего ровесника.

А они не подумали, что ему не так уж и легко было тогда стрелять. Но парень сам просил об этом выстреле. Потому что понимал, что выбраться из горящей машины шансов у его нет.

Что ж, Бог им судья.

Вот только зачем ни родителей тронули?

Простить такого он не смог бы и при всем своем желании. В значит, и не будет прощать. Вот только добраться бы до их ахиллесовой пяты. И тогда точно они ответят за родителей. Он не остановится теперь, уже точно. Но не сейчас. А тогда, когда у него чуть посвободнее в руках будет. Вот только чуть-чуть ослабит контора хватку. И все. Вот тогда и ответят они за родителей.