Чтение онлайн

Они в тот вечер неслабо поспорили, когда тесть увидал, что Федотов пришел слегка навеселе домой, чего никогда себе не позволял раньше. А родственнички как раз дома в гостях сидели.

Тесть тогда попытался Федотова за грудки потрясти, чтобы выбить признание, по какому поводу напиться тот посмел. Но под тяжелым взглядом руки опустил и спокойно уже спросил, не из-за дочери ли его это все произошло?

В голосе профессора столько сострадания было, что в тот вечер Федотов решил все рассказать тестю. С тех пор они стали лучшими друзьями, и если в их семье какие-то споры происходили, и Марина бежала жаловаться матери, то властной рукой отца трубка вешалась, и все скандалы супруги решали и разруливали сами.

Иногда споры все-таки возникали, но профессор тут же, обычно, успокаивался со словами «Что я тебя учить буду? Я не отец тебе! Лучше своей дочуре уму-разуму ремнем добавлю!». И уходил воспитывать дочь, отчего та сразу же становилась шелковой. И правильно делал, что воспитывал! Разве это нормально, чтобы мужик после работы еще и еду дома готовил, а жена в это время по всяким кабакам шляется?

До дома оставалось несколько десятков метров, но вдруг захотелось смертельно курить. Дома сигарет целый блок. Но до него еще идти. А в ближайшем переходе, возле которого Федотов сейчас стоял, есть сигаретный лоток. Так почему бы туда не спуститься?

Но терпеть не хотелось. Словно сейчас судьба готовила ему какой-то очередной подарок, без которого просто не могла обойтись.

Мужчина спустился в переход и сразу попал в поток человеческих тел — в самый час-пик тут всегда было настолько многолюдно, что толпа могла подхватить, закрутить и понести тебя против твоей воли в ту сторону, в какую надо было ей самой.

Да, судьба — штука очень интересная. Она как-будто на самом деле сейчас высматривала Владимира, держа за руку приготовленную для него встречу. Вот только дождаться надо, пока он успокоится от раскуренной сигареты. И тогда можно его оглушить будет снова.

Мужчина уже поднимался по лестнице наверх, раскурив сигарету и немного успокоив свои душевные метания, торопясь покинуть пропахший человеческими испражнениями, коих тут хватало, особенно в ночное время, коридор тел и стенаний, когда сзади услышал свое имя. Его кто-то окликнул. А может, ему и показалось, что окликнул. А потом, видя, что он не реагирует, все тот же кто-то настоятельно подергал его за рукав.

— Володенька, а что же ты на своих одноклассников внимания-то не обращаешь никакого? — поинтересовался высокий детина с трехдневной щетиной на лице в китайской кожанке и вязанной шапочке, прикрывавшей бритый череп.

— А что, я должен на всякий сброд после своей работы еще и внимание обращать, когда глаза и так уже не смотрят на таких, как вы, уродов? — поинтересовался Федотов, устало вздыхая. Да, одной сигаретой ему не обойтись. В их классе был один такой кадр. Когда они еще учились вместе, он сразу подбился к стайке отмороженных старшеклассников и стал ходить, задрав нос и оскорблять всех, кого ни попадя. А потом, когда все мальчишки из их потока пошли в армию, решил от нее откосить, найдя у себя какое-то там заболевание.

— А где же твой дружок закадычный, Матюшенька Федоров? — морда одноклассника, которого Владимир даже вспоминать не хотел, нагло улыбалась, прося хорошего кулака в нос.

— В сырой земле закопанным лежит, когда пытался таких уродов, как ты, на свете белом жить спокойно оставить, чтобы вас всякое поганье черное не перерезало ночью, если бы в ваши дома пришло, — глаза Владимира жестко сверкнули, а руки сами в кулаки сжались — эта наглая морда еще и имеет право так про его лучшего друга говорить?

— Ой, герой нашелся! — воскликнул детина, явно довольствуясь своим мнимым преимуществом. — А может, и ты там был?

— Я, в отличие от тебя, от армии не бегал! — Владимир развернулся и стал медленно подниматься по ступенькам, все еще ожидая нападения со спины.

Но одноклассничек не стал рисковать и созывать своих шестерок — а вдруг Федотов не врет, и на самом деле там побывал? Да еще и в спецназе служил? Если так, то им не поздоровится тогда явно!

Федотов вышел из перехода, выкинул сигарету и закурил новую. А в голове опять появилась навязчивая идея о том, что Матвей жив. Вот только как его теперь найти?

Автобус остановился на площади перед небольшим вокзалом, устало скрипнув в последний раз, словно прося, чтобы его наконец, отправили на покой, подняв вокруг себя огромные клубы пыли, как будто в знак подтверждения всех догадок, что ему пора на пенсию.

А полковник-то оказался прав! Городок действительно крохотный по размерам! Не успел он сойти со ступенек автобуса, хотя был не единственным пассажиром, а на него уже глазеют местные аборигены! При том, что их не видно в принципе — все попрятались от палящего зноя.

Солнце, стоявшее почти в зените, казалось, поставило себе задачу расплавить весь город полностью, чтобы никто из приезжих не думал о том, что им тут будет — как в раю.

Время подбиралось к полудню, и жар в расплавленном воздухе чувствовался все сильнее. На улице не было даже ни одной бродячей собаки — каждая живая тварь попыталась спрятаться от этого пожара куда-нибудь в прохладную тень какого-нибудь строения. Камни на площади раскалились настолько, что, казалось, подошвы обуви сейчас просто расплавятся и останутся прямо тут, на мостовой. А дальше идти придется босиком, зарабатывая ожоги на свои ступни.

Даже камни, из которых вокруг площади были сложены все здания, казалось, готовы были расплавиться в любой момент. Просто их что-то останавливало от такого решения. Вот только что?

Похоже было, что такая погода здесь привычна, поэтому все приехавшие — человек десять еще, постарались как можно быстрее укрыться кто где, чтобы спрятаться от палящего зноя.

Мужчина, облаченный в белые тонкие брюки, такую же рубашку и тонкую светлую куртку, перекинул из одной руки в другую тяжелую сумку и направился прямиком в сторону спрятавшейся в зарослях винограда небольшой кофейни, в которой, должно быть, было хоть немногим прохладнее, чем на улице.

Солнце решило сразу начать атаку со всех флангов и с каждой минутой нахождения на открытом воздухе начинало жарить все сильнее.

С лица приезжего пот стекал в несколько ручьев такими потоками, что даже на спине его куртки буквально уже через две минуты стали едва заметны потеки влаги. Пот затекал в глаза, отчего приходилось то и дело снимать солнечные очки, без которых тут можно было просто ослепнуть с непривычки.

Кофейня, располагавшаяся на другой стороне площади, казалась неким маленьким островком прохлады. А гроздья винограда, свисавшего настолько близко к столикам, что можно было дотянуться до них свободно рукой, не вставая со стула, и сорвать себе несколько ягод в добавление к десерту, добавляли ощущения, что сразу попадаешь в рай.