Чтение онлайн

Шестьдесят четыре отжимания даже с передышками дались мне несколько тяжелее, чем я думал. Полгода назад я бы легко сделал полсотни практически в одном темпе.

Вывод: читать и только читать – вредно.

Сончас. Я снова уткнулся в книгу. Когда объявили подъём, наконец-то перевалил за половину. Но по интересующей меня теме пока не попалось ничего…

Сразу после сончаса пришли родители. Спросили, как у меня дела. Сказал, что всё «замечтательно». На этом темы для разговора исчерпались.

Мне тяжело с ними общаться. Особенно с матерью. Те, кто не знает всех особенностей наших взаимоотношений, думают, что она во мне души не чает. Меня же её показная забота утомляет сверх всякой меры. С отцом намного проще: когда он не в запое и не на игле, то почти адекватен.

Минут через двадцать пришла Полина, и предки ушли – у них взаимная нелюбовь. Отцу, правда, хватает ума не показывать неприязнь к моей пассии явно. Впрочем, однажды, будучи то ли под дурью, то ли просто сильно пьяным, он высказал мне всё, что о ней думает. Выражения оставляли желать лучшего, и я посоветовал ему заткнуться. Разумеется, он этого не сделал. Не сдержавшись, я опрокинул на него чашку с горячим супом. Обжог отцу гениталии. Он вскочил, схватился за нож. По счастью – и, наверное, во многом благодаря вмешательству матери – всё тогда завершилось относительно благополучно…

С Полиной мы болтали долго, пока не закончились приёмные часы.

Вернувшись в палату после её ухода, я увидел Евсея, прилипшего к форточке. Он разговаривал со своей подругой. Только подругой ли, если пришла в лучшем случае на четвёртый день? Ладно, не мне разбираться в их отношениях. Для Евсея сейчас главное, что он своего дождался.

Я слышал только то, что говорил Серёга:

– Нет, я в другой палате… Нормально, там шесть шконок, а нас пятеро – дядя Толя, я, старик один, Олег и ещё пацанчик. Дядя Толя за старшего. Если тёрки какие-то или пацаны рамсы попутали [34] – последнее слово за ним… Да нет, когда есть авторитет, серьёзные проблемы редко возникают… Юль, ты принесла что мне нужно? Какая ты лапочка! Иди ко мне!

Некоторая пауза и, наконец, в форточке показалось лицо девушки. Звонкий поцелуй. Личико исчезло так же быстро, как и появилось. Я не успел рассмотреть подругу Евсея толком. Но заметил, что ей помогли подняться. И руки помощника явно были мужскими. Впрочем, Серёге сейчас в любом случае важнее другое. С её поведением он если и будет разбираться, то потом.

– Нет, пока пусть у тебя побудет… – Евсей обернулся к Шестакову и Татарину, топчущимся в нетерпении за его спиной, и скомандовал: – Проверьте, всё ли чисто, и будьте на стрёме.

– Всё ништяк, – сообщил немного погодя Шест.

– Давай пока один, – сказал Евсей в форточку и тут же принял оттуда одноразовый шприц с ханкой.

Пока Шест контролировал коридор, Евсей с Ринатом ширнулись. Евсей укололся первым. Затем Татарин. Ринат с Шестом поменялись местами, Шест влил себе остатки раствора, и через пару секунд пустой шприц ушёл обратно в форточку, к Юле. В глазах некоторых постояльцев нашей палаты читалась зависть. Серёга нашёл глазами Рината и выдал следующее указание:

– Второй баян заныкаешь! Помнишь, куда?

– Ага…

– Шест, а ты проверь, и маякни если шухер.

Через пару минут они обменялись условными сигналами, и Серёга получил через форточку второй шприц. Передал его Татарину, и тот ушёл.

Евсей попрощался с подругой. Девушка отдала ему ещё что-то – кажется, белый носовой платок.

Свидание прошло успешно.

В палату вернулся Шест. Подошёл к Евсею. Тот, счастливо улыбаясь, притянул его к себе рукой за шею и, приблизив губы к уху, заговорил:

– Эх, морда ты наглая! Видишь, братуха, мне для тебя даже дозы не жалко. Не то что тебе, засранцу! Удавить бы тебя за то, что тогда со мной не поделился. А я почему-то всё равно к тебе хорошо отношусь.

– Евсей, ну извини, так вышло…

– Ладно, кто старое помянет, тому глаз вон. Ну, Шест, классная у меня баба? Пришла, принесла…

– Без базара – классная девчонка! – согласился тот.

– Понюхай, зашибись, да?! – сунув под нос собеседнику платок, сказал Серёга. – Он у неё в сумочке, рядом с прокладками на каждый день лежал. Вот так пахнет моя баба, Шест! Она всегда так пахнет!

Удовлетворённые наркоманы подались восвояси, а неудовлетворённые остались томиться в ожидании счастья.

Промучившись ещё с полчаса, Трефилов стал думать, как выбить себе дозу реланиума. План получился такой: он изображает сердечный приступ, а Косой зовёт медсестру. Но та, несмотря на великолепную актёрскую игру Бори, предпочла сначала прослушать сердце больного стетоскопом.

– Ритм нормальный, так что обойдёшься! – решительно отказала она попрошайке.

Трефилов проводил женщину ненавидящим взглядом.

После ужина в столовой сели играть в карты.

Лично мне очень нравятся преферанс и тысяча. Они требуют работы мозга. Хотя, как и в жизни, удачный или неудачный расклад может радикально изменить исход игры.

В картах нужна постоянная практика. Играя в тысячу, нельзя быть слишком азартным – один из моих знакомых хорошо просчитывает ходы, но постоянно темнит и оттого частенько влетает в минус. Нельзя быть и чересчур осторожным – имея на руках туз и червовый марьяж, заказывать не больше ста пятнадцати, как это делал я. Здесь нужно внимательно следить не только за своим счётом, но и за счётом остальных, чтобы не пропустить «самосвал» или другую хитрость. Тут порой утопают сами ради того, чтобы хоть один из противников опустился ещё глубже. А в идеале утопли все. Десятки нюансов – технических и психологических.

Те, с кем я играл в тысячу в последний год, считали меня слабым игроком.

Но сейчас я легко обставил соперников. И удача здесь была совершенно ни при чём.

В преферанс мне доводилось играть только с компьютером. Но уже давно хотелось расписать пульку вживую, и я спросил, умеет ли кто. Таковых не нашлось. Некоторые даже слова «преферанс» никогда не слышали. Впрочем, пара человек заинтересовалась. Попробовали сыграть несколько конов. Но интерес умер так же быстро, как и проснулся, – игра показалась окружающим слишком сложной. Однако я успел убедиться: карты на руках и на экране компьютера воспринимаются очень по-разному.

Перед отбоем к нам снова заглянул Евсей, которому явно полегчало, но, без сомнения, ненадолго. Они с карманником Андрюхой перебрали общих знакомых, из которых дольше всего обсуждали какого-то Мирона и людей из его бригады [35] . Их накрыли сравнительно недавно. Около девяноста краж и ограблений квартир, в которых люди Мирона были вынуждены признаться. Вряд ли в этот список входили гоп-стопы и тому подобная мелочь. Да и не во всём они сознались – в этом Серёга и Андрюха были единодушны. Как и в том, что пацаны у Мирона поголовно беспредельщики. Впрочем, ждать чего-то другого от системных наркоманов – глупо.