Чтение онлайн

– Артём, – поспешил представиться новенький.

– На кой хрен тебе его имя, Евсей?! – с деланым удивлением заявил Косой. – Сами придумаем. Например, Наташа – три рубля, и наша!

Немного подумав, Евсеев вынес свой вердикт:

– Сразу петушить не стоит. Пусть для начала побудет хозяюшкой. Пользы больше. Ладно, хрен с ним. Новенькие-наркоманы есть?

– Да, Серёга, по ходу, тебя сильно кумарит! – сказал один из поступивших.

– Андрюха, какими судьбами?! На лечение? Передачи будут?

– На лечение. Спрыгнуть хочу. Предки меня втихаря сюда отправили. Так что если кореша и придут, то нескоро. Да и сам понимаешь, за бесплатно суетиться они не будут.

– Вопрос во времени, а не в деньгах! В крайнем случае этот беспомощный заплатит. – Евсей хитро подмигнул собратьям и, повернув голову к виктимному новичку, предложил: – Слышь, Артёмка, давай ты будешь меня греть [30] , а я прослежу, чтоб тебя тут не опустили раньше положенного?

Ответа не последовало, и Серёга, снова повернувшись к товарищам по несчастью, поинтересовался:

– Ну что, может, кому передачи светят?

– Пациенты, по палатам! – донеслось из коридора.

Начался обход. Наркоман, сданный родителями на лечение, к тому времени более или менее пришёл в себя. И, когда очередь дошла до него, заведующая поинтересовалась:

– Помнишь, как крыл меня матом?

– Нет… – смутившись, ответил парнишка.

Услышав это, женщина усмехнулась. Может, потому, что не поверила.

Минут через десять, уже покидая карантинную, она обратилась ко всем нам:

– И вот ещё что… Больных моих не трогайте! Между собой будете грызться – ваше дело. Но берегитесь, если узнаю, что пациентов обижаете!

После обеда наркомана, сданного родителями на лечение, перевели в платную палату. Туда же отправился долговязый военкоматчик. Денег за него, понятное дело, никто не вносил, но и очередная драка медперсоналу была ни к чему.

– Ничего, я этого сучёнка и там достану, – по-хозяйски заваливаясь на кровать, пообещал Шест.

Я вспомнил лекции по психологии: в группе всегда появляется козёл отпущения. Это закон. Порой крайний действительно заслуживает такого к себе отношения. Но именно порой. Долговязого из-под удара вывели, а значит, к вечеру новенького начнут прессовать – слишком удобная мишень. Я участвовать в этом не буду, но и вставать на защиту униженных и оскорблённых хоть здесь, хоть на зоне не стоит. Очень легко самому стать ещё одним козлом.

Решив действовать по обстоятельствам, я вернулся к чтению и уже не отрывался от книги весь сончас.

В половине пятого меня пригласили к посетителю. Я спустился на первый этаж: там сидела Полина, которая принесла чистую одежду и еду. Она хотела, чтобы я поел сразу. Пришлось рассказать ей про договорённость о втором ужине. Поведал и о «пижаме-самобранке», на что Поля заявила:

– А у вас тут забавно! Я бы даже сказала, весело!

– Очень! – буркнул я в ответ. – Ещё чуть-чуть, и мы все обхохочемся до колик в животе…

Немного погодя Полина стала настаивать, чтобы я переоделся во всё чистое. Я отнёс продукты наверх и сменил одежду. Вернувшись, отдал ей грязное бельё.

Мы болтали до тех пор, пока санитар не крикнул:

– Закругляемся! Время для посещений закончилось!

Мы тепло и с явной неохотой попрощались.

Поднявшись в палату, я увидел сидящего на кровати и хлопающего глазами Васю. Он наконец-то вышел из ступора. Волосы на его голове причудливо сложились в панковский гребень, что дико веселило наркоманов. Военкоматчики тоже неуверенно хихикали. Не прошло и получаса, как Артёма и Васю стравили.

– Артём, скажи Васе, что он петух [31] ! – потребовал Косой. – Вон у него какой гребень на голове!

– Вася, ты петух, – глядя в пол, пробормотал новенький.

– Ни хрена себе, Вася, он тебя пидором обозвал! Скажи ему, что он задрот! В конце концов, ты мужик или кто? Ну, говори! Скажи ему: «Ты задрот!»

– Ты задрот, – монотонно повторил «панк».

– Артём, это чмо назвало тебя задротом! И ты стерпишь?! Кинь ответку! С правой, в едальник. Давай!

– Я не могу…

– Что значит «не могу»?! Тогда тебе сейчас Вася навернёт. Ты же не хочешь, чтобы он это сделал? Вот и бей первым! Бей-бей, не стесняйся, мы поддержим!

– Как? – обводя окружающих беспомощным взглядом, спрашивал Артём.

– Каком кверху! Что за вопросы! Сожми пальцы в кулак и бей в ухо!

– Не могу…

Шест, сев поближе к Васе, взял за предплечье тощую руку «панка» и ударил ею новенького по лицу со словами:

– Ты видишь?! Он же тебя за чмыря держит! Врежь ему! Ну?!

Артём, стараясь не глядеть ни на кого, вялым кулаком ткнул собрата по несчастью в лицо. Попал в скулу. Победный рёв наркоманов сотряс стены палаты. Я вспомнил одного из своих многоюродных родственников – паренька того же разлива, что и эти двое малахольных. Несколько лет назад его предки-алкоголики, никогда не отличавшиеся умом, но усердно плодившие детей в надежде на милосердное государство, решили доказать окружающим, что их всесторонне недоразвитый мальчик вполне здоров на голову. Способа лучше, чем отправить скудоумное дитятко в армию, они не нашли. Там их сын и перестал быть мальчиком… Правда, повеситься, как объявил в письме родителям, он так и не решился.

История с этими двумя грозила завершиться пусть и не сегодня, но тем же самым. Я уже собрался вмешаться, но в палате появилась медсестра. Увидев понурых Артёма и Васю, сидящих в окружении осклабившихся «молодцов», она быстро сообразила, что к чему.

– Ну и в чём дело?! – с угрозой в голосе поинтересовалась она. – Опять скажете, что НИЧЕГО не происходит? А ну, живо по своим местам! На всех вас четвёртой палаты, конечно, не хватит, но пару человек я туда втисну без особых проблем.

– Дык там всего одна свободная шконка! – попытался отшутиться Косой.

– Не переживай, если понадобится, твои друзья вторую притащат. Специально для тебя…

Народ не слишком поспешно, но разбрёлся по своим койкам.

– Ты бы оставил этих немощных в покое, – сказал я Шесту, когда женщина ушла. – Если узнает заведующая отделением, то в армию ты можешь и не попасть.

– Я чего-то не пойму, – не глядя на меня, бросил Татарин, – ты за Шеста или за этих полупокеров [32] суетишься?

– За себя. Меня возбуждают страстно стонущие девчонки, а не рыдающие петухи.