Чтение онлайн

Я протянул руку и поднял его. Заложенная программа подсказывала: необходимо придерживать голову. Правой рукой я прошёл у него за спину и поддержал затылок. И вот на уровне моей головы оказался он.

Я ошеломлённо рассматривал младенца в своих руках и сказал:

— Адам, ну вот ты и родился.

Спустя мгновение я услышал такой же громкий голосистый крик из камеры, где лежала Ева. Оборачиваюсь и вижу Анну, которая подняла маленькую Еву из своей камеры и теперь держала её так же, как и я. Она подходит ко мне с Евой, берёт меня за руку и говорит:

— Ну вот и всё. Мы наконец-то добились того, ради чего были созданы и ради чего жили все эти тысячелетия. Посмотри на них. На наших детей.

Я смотрел в глаза Анны и понимал: передо мной не просто робот, не моя пародия, которая может лишь выполнять какие-то функции. Анна смотрела на Еву и улыбалась. Улыбалась той самой улыбкой, которую нельзя назвать иначе, кроме как материнской. В этот момент она была не ИИ, не копией, не помощником — она была матерью. Настоящей. Той, что готова защищать, любить, прощать.

На моё плечо опустилась рука Макса. Он крепко сжал его и сказал:

— Мы смогли. Мы добились того, чего хотели все эти тысячелетия.

Сергей опустил руку на плечо Анны. Она повернулась и посмотрела на него.

— Я считаю, — сказал Сергей, — мы смогли. Мы те, кто смогли создать что-то большее, чем просто города и космические корабли. Мы смогли создать жизнь.

Я посмотрел на Адама в своих руках. Он уже перестал кричать и молча, с любопытством рассматривал меня, двигая ручками и ножками вверх-вниз, вправо-влево. Из уголка его губ стекала слюнка. И в этих дерзких глазах я видел неподдельное любопытство. Любопытство, с которым, я надеюсь, он пройдёт всю свою жизнь. Будет стремиться к новому, познавать эту вселенную и, главное, изменит этот мир к лучшему.

После чего я громко вздохнул — хотя, казалось бы, зачем это делать роботу? — и сказал:

— Мы смогли, друзья. Всё было не зря.

Друзья, вы дошли до этого места, значит, вам понравилась моя работа, и это лучшая оценка для меня как молодого автора. Мне очень важно это, и я не иронично благодарен вам за ваш интерес. От себя я хочу попросить вас обязательно поставить лайк, если вы ещё этого не сделали, и по возможности напишите комментарий, буду вам признателен. Ну и, конечно, добавляйтесь в друзья, буду только рад вам!

Если бы в далёком прошлом, когда я ещё был живым и ходил по поверхности шарика под названием Земля, мне сказали, что меня сведут с ума две вещи: первое — что я окажусь на борту колониального корабля, летящего к другой звёздной системе; второе — что у меня под контролем окажутся двадцать маленьких младенцев, за которыми нужно следить… я бы рассмеялся, обвинив заявителя в ненаучности. Но действительно, кто мог подумать?

Тем не менее факт остаётся фактом: меня не свели с ума несколько тысяч лет полёта в холодном одиночестве, но два десятка кричащих свёртков явно вот-вот добьются этой цели, если уже не добились.

После рождения младенцев в колонии моя жизнь окончательно сконцентрировалась вокруг них. Мне кажется, я контролирую каждый вздох этих несчастных, которые ещё даже не осознают своего места в этом мире. Настолько, что я двадцать четыре часа в сутки мониторю изменения температуры тела всех двадцати. Слежу за частотой дыхания, за уровнем кислорода в крови, за малейшими колебаниями пульса. Я знаю, когда кто-то из них чихнул, когда кто-то проснулся на несколько минут раньше обычного, когда у кого-то слегка поднялась температура. Я могу с точностью до миллилитра сказать, сколько каждый из них выпил молочной смеси за последние сутки, и если кто-то выпил на три миллилитра меньше обычного, мои процессоры начинают лихорадочно перебирать варианты: не заболел ли? не началось ли обезвоживание? может быть, аллергия на новый состав? И ничего не могу с собой поделать, чтобы одернуться.

Я даже прекрасно понимаю умом, что это серьёзная проблема. Потому что уже произошло две локальных аварии — к счастью, небольших, но колония от этого тем не менее пострадала. Первый инцидент случился три недели назад: я настолько увлёкся анализом ночного сна Евы (она беспокоилась чаще обычного, и я никак не мог понять причину — оказалось, просто зубки режутся), что пропустил резкий скачок напряжения в распределительном щите южного сектора. Автоматика сработала, но я должен был отреагировать раньше, чтобы избежать перегрева кабеля. Кабель пришлось менять, и это заняло почти шесть часов, в течение которых сектор работал в режиме пониженной мощности. Второй случай был ещё более дурацким: я забыл скорректировать график уборки в питомнике, и роботы-уборщики въехали прямо в зону, где проводилась дезинфекция.

Такого быть не должно, но ничего поделать с собой не могу. Я без остановки слежу за состоянием этих детей. Мой разум раздвоился: одна часть продолжает руководить всей колонией, вторая — живёт только этими двадцатью крошечными жизнями. Это похоже на то, как если бы человек пытался одновременно управлять космическим кораблём и при этом вышивать крестиком. Рано или поздно что-нибудь пойдёт не так.

Это особенно идиотски, если подумать, учитывая, что помимо меня за ними следит и медицинский бот, и больше сотни роботов-педагогов, и ещё Анна, которая после рождения детей на Элладе вернулась ко мне на Ирию. Не знаю, обиделся ли Макс на то, что я не приехал встречать рождение детей на второй колонии, но надеюсь, он отнёсся к этому с пониманием. Хотя где-то в глубине я чувствовал лёгкий укол вины — я должен был быть там, разделить с ним этот момент, увидеть, как появляются на свет ещё двадцать новых жизней. Но я не смог оторваться от Ирии. Просто не смог. Каждый раз, когда я пытался мысленно перенестись на Элладу, мои сенсоры начинали лихорадочно перепроверять, всё ли в порядке с Адамом, с Евой, с остальными. Я остался здесь.

И вот теперь в нашей звёздной системе две колонии, в каждой из которых живут по двадцать маленьких младенцев. Точнее, если говорить откровенно, это, видимо, только я занимаюсь тем, что без остановки наблюдаю за тем, как живут и развиваются двадцать маленьких жизней. И сделать с собой ничего не могу. Почему-то я считаю это необходимым. И одёрнуть себя, чтобы перестать, у меня никак не получается, хоть это уже становится — пусть и небольшой, но угрозой для колонии в целом.

Я знаю, что это иррационально. Знаю, что медицинские боты работают с точностью до сотых долей секунды. Знаю, что педагогические роботы оснащены самыми совершенными алгоритмами взаимодействия с младенцами. Но я не могу заставить себя перестать думать о них. Это как навязчивое состояние, как… как то самое чувство, которое, наверное, испытывает человек, когда впервые становится родителем. Только умноженное на двадцать. И на тысячелетия одиночества, которые сделали меня гиперчувствительным к любой новой жизни.

Я сидел в кабинете директора и рассуждал, как же мне поступить. Вероятно, мне нужен пинок от кого-то.

И будто бы вселенная меня услышала: дверь открылась. В кабинет директора медицинского центра вошла Анна. Её аватар легко прошёл несколько десятков шагов и плюхнулся в удобное кресло напротив меня. Она выглядела усталой, но решительной — в глазах горел тот самый огонь, который появлялся у неё, когда она видела, что я снова «ушёл в себя». Волосы её аватара были чуть растрёпаны, словно она только что бежала через весь комплекс, хотя, конечно, это была лишь стилизация. Но мне казалось, что она сохраняла эти маленькие человеческие детали. Они делали её… живой.

— Ну что? — спросила она, даже не поздоровавшись. — Так и сидишь, без остановки следишь за детьми?

Я тяжело вздохнул. Мой аватар откинулся на спинку кресла, потирая переносицу — жест, который когда-то, в человеческой жизни, означал усталость и желание уйти от разговора. Но от Анны так просто не уйдёшь.

— Ну а что мне остаётся делать? Другой работы у меня здесь нет.

— Другой работы у тебя до хрена. — Она порывисто вскочила с кресла и, перегнувшись руками через столешницу, нависла надо мной. Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего — я даже почувствовал бы её дыхание, если бы мы были людьми. — Тебя не смущает, что из-за твоей невнимательности мы чуть было не потеряли целое поле солнечных панелей? А инцидент с уборщиками? А отчёт, который ты должен был отправить на Гиацинт три дня назад? Сергей уже начал подозревать, что с тобой что-то не так.