Чтение онлайн

Сара почувствовала, что краснеет – вспомнилась та игра на постели. Тогда она вдруг почувствовала себя такой привлекательной, такой желанной! И еще: живо представилось, каково это – быть его возлюбленной. Угораздило же встретить его именно теперь, в самый неподходящий момент!

– Ну что, видите?

– Нет. Может, он ушел?

Алек незаметно посмотрел в проход между столиками.

– Еще здесь.

Сара удивленно округлила глаза. В помещении был только один мужчина.

– Вы имеете в виду этого рыжего?

– Да, этот малый явно из клана Доунсов. Вылитый Тим. Лет через сорок.

– Да-да, верно. – Сара обхватила себя руками, зябко поежившись. – Как здорово, должно быть, иметь такие глубокие корни. Много родных, на которых всегда можно положиться...

– Видите ли, мы с сестрами были еще детьми, когда отец умер, а мама начала пить и... мы оказались предоставлены самим себе.

Алек ощущал, как медленно и неотвратимо втягивается в ее коварные сети. Слова срывались с губ как-то сами собой, помимо его воли и желания. Но он убеждал себя, что в ответ и ей захочется поделиться чем-то сокровенным, облегчить душу. И он позволил воспоминаниям прошлого выплеснуться наружу, снести высокую и неприступную стену, воздвигнутую им вокруг собственной души.

– Сколько вам было тогда?

– Десять лет.

– Почему же никто не взял над вами опеку?

– Потому что я был слишком хитер, – пояснил Алек с горечью и гордостью одновременно. – Я решил, что все эти органы опеки только ухудшат дело. Девочки не хотели разлучаться... и все мы любили мать. Не так уж трудно было заставлять ее расписываться на официальных бумагах. Можно сказать, для меня это стало делом чести. Вообще для меня семья была и остается чем-то очень важным.

Явилась Лесли с заказом, и Алек обрадовался возможности оборвать свою исповедь.

– Скажите... вон тот человек... – начал он, кивая в сторону рыжеволосого.

– А, доктор...

– Не родственник ли он...

– Мы все здесь чьи-нибудь родственники, – довольно резко оборвала его хозяйка и тут же махнула кому-то у кассы. – Прошу простить, меня ждут посетители.

– Странно, стоит заикнуться об их семьях, как здешние жители тут же замыкаются, – произнес Алек, вспомнив Хола и фотографию в конторе гаража.

– А почему вы не проводите Рождество с сестрами? – спросила Сара.

– Потому! – отрезал он, старательно сдабривая гамбургер зеленым салатом.

– Мне бы хотелось, чтобы вы когда-нибудь рассказали о себе подробнее, – проговорила Сара, доверительно наклоняясь к нему через стол. – Что вы делаете тут, в этой гостинице, один, в разгар Рождества? Без жены, без подруги... Почему вышли в отставку?

Алек принужденно улыбнулся. Это дознание оказалось тяжелее, чем он предполагал. И так уже он поведал ей о своем детстве больше, чем открывал даже близким друзьям. Вдобавок они, кажется, поменялись ролями. Это ему хотелось бы знать, что она здесь делает.

– Почему это вас интересует, Снегурка?

Теперь, считая ее Келли Хаттон, Алек не мог заставить себя называть ее Сарой.

– Потому, – передразнила она. – Потому что мне не все равно. Знаю-знаю, это не мое дело. – Она вскинула руки. – Вы для меня всего лишь ворчливый незнакомец, который интересуется скорее не мной, а моим ребенком. И все же вы чем-то нравитесь мне, Алек.

Он криво усмехнулся. Женщине нужно обладать недюжинным характером, чтобы с такой прямотой требовать отчета от крепкого орешка вроде него. А то, что она и сама мастерски владела искусством лицемерия, очаровывало и притягивало еще больше.

– Не хочу, чтобы сестры видели меня таким, – отрезал он.

– Каким?

– А вот таким! Поверженным, беспомощным... Таким, которого собственные товарищи признали негодным по ничтожному поводу! – Он помолчал, пытаясь унять заново вспыхнувшую обиду. – В представлении сестер я остаюсь непобедимым, и мне не хочется разочаровывать их. Простое невезение они могут принять за слабость. Не знаю уж, что миссис Несбит наговорила вам о моей отставке...

– Только то, что вы служили в ФБР и получили пулю.

– Ну так знайте, что отстранение меня от оперативной работы было величайшей несправедливостью. Мой отдел был... и остается... лучшим во всем ведомстве! Я вложил в это дело всю жизнь. Всю, без остатка! Но происходит нелепейший случай – и меня сажают в контору заниматься бумажками.

– А вас это не устраивает.

– Ни в коей мере. – Он решительно мотнул головой. – Разработка операции на бумаге – это лишь первый шаг. Главное – грамотное воплощение. Чувство опасности... оно электризует... дает ощущение подлинной жизни!.. Со мной поступили гнусно, уж можете мне поверить!

Сара слушала молча. Так вот он какой! Уязвленный, отчаявшийся и угрюмый воитель, мучительно переживающий свою отставку и неспособный примириться с неизбежным. Все еще пытающийся неловко угнаться за бывшими товарищами.

Ясно, что в ее лице он просто нашел удобный объект слежки, возможность отвлечься от своего унылого существования и вновь ощутить себя бравым агентом.

Легкий досадливый вздох сорвался с ее уст и не укрылся от Алека.

– О чем вы думаете? – решительно спросил он. – Только честно.

– Э... я подумала, что, конечно, тяжело, когда тебя понижают или увольняют... Но ощущать себя...

– Меня никто не понижал и не увольнял! – Он возмущенно стиснул зубы. – Я в отпуске по болезни. Уверен, моя группа ждет моего возвращения. Потому меня и отправили отдыхать в этот допотопный отель. Все сделано для того, чтобы я смертельно соскучился в этом богом забытом краю... чтобы даже сидячая работа показалась раем... Но я не вернусь.

– По-моему, вы здесь вовсе не скучаете.

– Это правда, – согласился он.

Некоторое время они смотрели в глаза друг другу.

– С тех пор, как сели за стол, вы еще ни разу не назвали меня Сарой, – с мягким упреком промолвила она.

– Вам это неприятно?

– Немного. Мое имя в ваших устах звучит восхитительно.

Морщина, залегшая между его темных бровей, разгладилась.

– Так зовут мою младшую сестру. У нее имя пишется с двумя «р». А ваше как?

– Эти сведения интересуют агента ФБР? – холодно спросила она.

– Я уже не агент.

Как будто для того, чтобы шпионить, нужны какие-то официальные титулы! – подумала Сара.