Чтение онлайн

Прислонившись спиной к стене, Стефани стояла в комнате, примыкающей к той, которую занял гость. Разговор с мужчиной, назвавшимся Дерилом, взволновал ее до глубины души. Она пришла всего лишь посидеть у постели больного, как обязывал моральный долг, а точнее – уединиться от цепкого взгляда тетушки Адель и немного поразмыслить. Но Дерил проснулся и сразу начал разговаривать с ней таким тоном, будто Стефани была его служанкой. Она старалась держаться в рамках приличия так долго, как смогла. Но терпению даже самой благовоспитанной леди рано или поздно приходит конец.

Во время беседы Стефани обратила внимание на странную манеру гостя разговаривать. Он говорил быстро, отрывисто, иногда проглатывая окончания фраз, что очень резало слух по сравнению с плавной и тягучей речью самой девушки и ее окружения, где было принято четко и неторопливо доносить до собеседника свою мысль. И уж конечно, его речь была слишком эмоциональной. В высшем обществе считалось дурным тоном изливать свое негодование на собеседника, а гость Стефани совершенно не стеснялся этого делать. Но говорил Дерил грамотно, и этим отличался от любого слуги или крестьянина, которые могли коверкать слова в разговоре или заменять их более грубыми аналогами.

Девушка продолжала теряться в догадках, кто же он. О каком штабе шла речь? Что же такое на самом деле эта кочерга? Стефани поняла лишь, что черная трубка сродни священному магическому жезлу для Дерила. Он побледнел и затрясся, когда решил, что трубка пропала. Оставалось надеяться, что тетушка Адель еще не успела найти ей новое применение.

Успокоив трепещущее сердце, Стефани вышла в коридор. Из-за двери в спальню гостя раздавались голоса: Дерил спорил о чем-то с тетушкой Адель. Памятуя о его грубоватой манере общения, девушка хотела уже вернуться и сделать замечание, но тут дверь распахнулась, и мужчина сам выскочил, едва не затоптав Стефани.

Она невольно вздрогнула, увидев его в одежде своего покойного отца. Расшитый камзол благородного темно-зеленого оттенка хорошо сел на широкоплечую фигуру гостя и сочетался с цветом глаз, белый накрахмаленный воротничок рубашки подчеркивал четкую линию упрямо выдвинутой нижней челюсти. Высокие ботфорты, похоже, тоже пришлись впору. Не хватало сабли или охотничьего ножа, который отец любил носить на поясе. Вместо этого на плече мужчины висела та самая черная трубка. Еще Стефани смущала слишком короткая стрижка Дерила – вопиющее нарушение моды. Может, посоветовать ему до поры носить парик?

– Я теперь еще и лорд! – с ходу напустился гость на девушку. – И меня уверяют, что это – единственная подходящая одежда. Для лорда.

За его спиной маячила обескураженная тетушка Адель, а из-за угла уже слышалось перешептывание и сдавленное хихиканье тройняшек.

– Мы подозреваем, что вы – лорд, раз уж вы – Макдауэлл, – ответила Стефани, глядя на него снизу вверх во все глаза: очень уж он произвел на нее впечатление схожестью с отцом. Подумав, она добавила: – Сэр.

– Я не лорд, – с угрозой в голосе произнес Дерил, сжимая и разжимая кулаки.

– Как вам будет угодно, милорд, – невозмутимо кивнула она. – Но, думаю, вам стоит повидаться с леди Керолайн. Раз уж вы – Макдауэлл. Сэр.

Он издал звук, похожий на стон раненого зверя.

– Дайте мне телефон. Я имею право хотя бы на один звонок?

– Простите, что, милорд?

– А, чтоб вас! Неужели во всем доме нет телефона? – Дерил посмотрел на Стефани долгим взглядом и помрачнел еще больше. – Хорошо. Тогда вызовите мне такси сами. Я могу отсюда уехать? Мне нужно найти свою группу, и как можно скорее.

– Можете, милорд. Но… так-си?!

– Я все понял, – нервно хохотнул он. – Меня чем-то обкололи. Вы не настоящие. Вы все. Вы – мои галлюцинации. Похоже, меня здорово контузило.

– Галлюцинации?

– Выдумка. Приход. Фантом. Пшик!

Дерил щелкнул пальцами, а затем развернулся и стремительно направился прочь по коридору. Стефани не успела открыть рот, чтобы предупредить его о темном отрезке без окон, когда вдруг раздался грохот, лязг покатившегося по полу ведра, которое подставляли в том месте, где протекала крыша, и отборная ругань.

Стефани, тетушка Адель со свечой и девочки, шурша юбками, бросились за угол, где обнаружили гостя прыгающим на одной ноге. За другую ногу он держался обеими руками и простонал:

– Что тут у вас такое?

– Галлюцинация в виде ведра и разбухших половых досок, – охотно подсказала Стефани.

– Я себе все пальцы отшиб!

– Это галлюцинация в виде боли.

Дерил фыркнул, отпустил ногу, круто повернулся на пятках и пошел дальше, но натолкнулся на Теодора, прибежавшего на шум. У старого слуги покачивалась голова, а рукой он держался за сердце, показывая, что перепугался.

– А это кто?

– Галлюцинация в виде моего конюха.

Стефани настолько понравилось слово, что она решила при случае подсказать его леди Керолайн и применить в книге.

Дерил снова рванулся к двери.

– Там галлюцинация в виде мороза! – попробовала остановить его Стефани. – Наденьте хотя бы галлюцинацию в виде шубы!

Так же порывисто как уходил, он вернулся обратно и схватил девушку за локоть. Теодор крякнул от ужаса при виде такого грубого обращения с хозяйкой, тетушка Адель всплеснула руками, а тройняшки взвизгнули.

– Еще одно слово про галлюцинации, – прошипел Дерил в лицо Стефани, обдавая ее губы теплым дыханием, – и я не знаю, что с вами сделаю.

На какой-то миг они оба застыли, сообразив, что стоят слишком близко друг к другу. Взгляд мужчины скользнул по лицу девушки и остановился на ее губах. Она во все глаза уставилась на тонкий белый шрам, проходящий по его подбородку. Ей следовало бы возмутиться вопиющему нарушению этикета, но почему-то хотелось оставаться рядом с Дерилом и ощущать мурашки, побежавшие по коже от его прикосновения.

– Но вы же сами сказали… – пробормотала Стефани.

Он закатил глаза, отвернулся и все-таки вышел из дома.

– Без шубы далеко не уйдет, – рассудила тетушка Адель и на всякий случай подперла дверь засовом.

Как и предсказывала тетушка Адель, Дерил вернулся обратно примерно через час. Несмотря на протесты гувернантки, Стефани приказала его впустить, проводить в гостиную и принести горячего чая. Голова и плечи мужчины был припорошены снегом, уши и нос покраснели, и зуб на зуб не попадал от холода.