Чтение онлайн

— Элли, что ты здесь делаешь? — он не хотел, чтобы она знала, не хотел делиться этой слабостью; ему не нравилось чувствовать себя уязвимым.

Она посмотрела на него сквозь пелену слез и помахала перед лицом, показывая на свой рот, который в данный момент активно жевал. Секунду спустя, она начала говорить.

— Я вспомнила, что в твоем календаре был отмечен этот день, что было довольно зловеще, знаешь ли. Я звонила в твой офис, но Энн отказалась мне что-либо говорить, пока, наконец, Ханна не указала мне в правильном направлении. Поэтому я пришла сюда, не сказать, что я знаю, где именно это «сюда», но я отморозила свою задницу, пытаясь проявить поддержку и...

Он поцеловал ее, прямо посередине улицы, пока мимо них проходила куча людей. Он поцеловал ее, потому что она была прекрасна, она была настоящая, и она на самом деле, искренне заботилась о нем. Он поцеловал ее и почувствовал корицу, сахар и женщину. Тот факт, что она последовала за ним сюда, станет его погибелью. Он хотел раствориться в ней, поглотить сладость, которую она олицетворяла. Он хотел ощутить ее ноги вокруг своей талии и никогда не отпускать; он хотел, чтобы она оставила его здесь, навсегда, в этой жизни вместе с ней. Он хотел позволить себе быть человеком, который нуждался в других. Элли была величайшей мечтой, величайшей слабостью.

— Пойдем со мной домой, — прошептал он напротив ее губ.

— Я вроде как живу с тобой.

— Где твоя сестра?

— Сандра вернулась из мертвых, они снова лучшие друзья, поэтому она гостит в ее доме.

— Идем.

— Я в настроении для праздника, — сказал Итан, как только они вошли в квартиру.

Элли наблюдала за ним, открывающим бутылку шампанского.

— Значит все прошло... хорошо?

— Даже лучше, чем хорошо. Великолепно, — он вручил ей бокал шампанского.

— Я бы хотела сказать тост, но не представляю в честь чего мы пьем, потому что, по всей видимости, ты считаешь меня идиоткой, которая преследует тебя и не заслуживает, чтобы ей открывали... трудности, с которыми ты столкнулся.

Он сделал внушительный глоток. Она ждала.

— Разумеется, я не считаю тебя идиоткой. Ты самая идеальная женщина, что я только встречал, — сказал он, шагая ближе к ней. Она отступила и выставила перед собой руку.

— Сейчас притормози. Даже не пытайся очаровать меня. Я хочу знать правду. Всю правду.

Мышцы на его подбородке напряглись несколько раз, когда он встретился с ней взглядом, и она подумала о том, оценивает ли он ее или уже принял решение.

— Я знаю, что могу доверять тебя, — сказал он хриплым голосом. — Есть определенные вещи, которые я ни с кем не могу обсуждать.

— И я просто никто?

Она задержала дыхания, осознавая, насколько много для нее будет значить его ответ.

— Ты значишь для меня намного больше, чем ты можешь себе представить, Элли, — голос Итана был низким, и она почувствовала тепло во всем теле.

— Что значит Д-день?

Он провел рукой по уже растрепанным волосам и тихо выругался, подходя к окнам. Свет луны и огни города подсвечивали его стоящую фигуру. Он выглядел внушительно, весь из твердых линий и мышц.

Итан стоял к ней спиной. Даже вид больших, пушистых снежинок за окном не отвлекал ее. Она не могла смотреть мимо него или думать о чем- то, кроме него и того, что он собирался ей рассказать, если он в действительности ей что-то расскажет. Она села на диван и обняла прижатые к груди колени, желая снова почувствовать тепло.

Итан прочистил горло и допил шампанское, прежде чем поставить бокал на столик. Она не думала, что он повернутся к ней лицом, но он сделал это. Его руки были в карманах. Он выглядел невероятно красивым и абсолютно неприступным. Все твердые линии, которыми она восхищалась, теперь были напряжены из-за того, что он держал внутри.

— Когда мне было восемь, мне диагностировали лейкемию.

Волна мурашек и тошнота прошли по ее телу. Возможно, на определенном уровне она знала это, но не хотела оказаться правой. Она хотела вернуться к тому, какими они были в кровати. Хотела увидеть его лицо, полное страсти или смеющееся. Она не хотела слышать этот другой голос. Он был полон жесткости, которую она не ассоциировала с Итаном.

Слезы моментально заполнили ее глаза, но она заставила себя сдержать их. Она крепко обняла себя, пытаясь предотвратить дрожь. Секунда она размышляла, стоит ли ей подойти к нему, но он выглядел слишком изолированным, слишком замкнутым для этого. Теперь он смотрел ей прямо в глаза, и она не позволила бы ему увидеть в них слезы, поэтому она моргнула и собралась. Кислота крутилась в ее животе. Она искала правильные слова, но шок держал ее губы закрытыми. Книги в его офисе. Все это обретало смысл. Наконец, она произнесла единственные слова, которые приходили ей в голову:

— Мне жаль.

Он едва заметно пожал плечами, но его карие глаза настойчиво смотрели в ее, оценивая. У нее сложилось неприятное впечатление, что он оценивал ее реакцию.

— Но теперь же ты в порядке? — спросила она после еще одного напряженного мгновения.

Он подошел к шкафу с алкоголем и протянул в ее направлении бутылку скотча. Она покачала головой.

— У меня все еще кошмары от моего гоголь-моголя.

Он почти улыбнулся, но отвернулся от нее и звук наливаемого в хрустальный бокал алкоголя громом раздался в тихой комнате. Она представляла, ответит он на ее вопрос, просто сменит тему или выйдет из комнаты. Он выпил все одним глотком и поставил пустой бокал на край стола.

— Да, я в порядке.

— Что значит Д-день? — она знала, что была настойчива, но он ничего не предлагал в ответ. Она чувствовала, словно была близка к тому, чтобы узнать этого другого Итана, и если не раскроет все его сейчас, то другого шанса не будет.

Он засунул руки в карманы и встал перед окнами. Он олицетворял возвышающуюся силу, единый с высотками города позади него.

— Я посещаю частную клинику раз в год, чтобы сделать анализ крови и сканирование.

— А когда-нибудь были... в смысле, тебе было восемь? Что произошло между тем моментом и настоящим?

Он поднял одну руку и провел ей по волосам.

— Мне пришлось пройти химиотерапию, оставаться в больнице. Обычные вещи.

Слезы жгли заднюю часть ее глаз. Он едва ли ей что-то рассказал, но намного больше ей сообщали его голос, положение тела.

— Но я прошел через это. Надо было принимать лекарство в течение нескольких лет, чтобы убедиться, что болезнь не вернется, пришлось долго посещать врачей. Думаю, никто из моей семьи не думал, что я в итоге выживу.

— Итан…

— Все списали меня со счетов. День, когда мне поставили диагноз, был днем, когда я стал не таким как Карсон, день, когда отец решил, что я не буду стоить потраченного на меня времени, потому что, кто знает, насколько я останусь.