Чтение онлайн

— Мне жаль, я все исправлю.

— Ты не можешь исправить такое. Пошел ты за то, что претворялся хорошим парнем, — сказала она. Ее голос сломался, и слезы покатились по щекам. Она сердито стерла их и наступила ему каблуком на ногу, перед тем как уйти.

Он уже был в машине, когда его снова позвали. Он стоял и ждал, когда его лучший друг обойдет машину. Учитывая, что во дворе Джексона все сияло, как в Вегасе, он смог увидеть удивление на лице друга.

— Какого хрена, Итан?

Итан пожал плечами.

— Чего ты от меня ожидаешь? У меня не было выбора.

— Это идиотизм. У каждого есть выбор. Ты выбрал дерьмовый вариант и ударил в спину единственную хорошую женщину в твоей жизни.

Он выдержал злобный взгляд своего друга минуту и потом отвернулся. С каких пор Джексон стал разумным и здравомыслящим из них двоих?

— Мне нужно было ткнуть этим в Карсона. Мне нужно было обыграть его и доказать, что я лучшее и умнее его.

— Тебе что, пять лет?

— Тебе не понять, поэтому заткнись.

— Что я понимаю, так это то, что какая-то часть твоей бредовой головы думала, что ты можешь начать отношения с Элли, которая так влюблена в тебя, что даже я это вижу, а затем действовать за ее спиной и стать тем, кто закроет приют, в который она вложил все свое сердце.

— Все не должно было быть именно так. Я нашел другое место для этих детей и знаешь, что, Джексон? Кто ты такой, чтобы судить меня? Я помню, когда Ханна впервые пришла в твою жизнь с Эмили.

— Неа, даже близко не сравнится, потому что я осознал свою ошибку намного, намного раньше тебя. Черт, я не уверен, что ты вообще ее осознаешь.

Итан подавил желание ударить своего лучшего друга по лицу. Он не мог. Это было бы несправедливо по отношению к Ханне и детям, если бы их отец вернулся с синяком.

— Мне нужно убраться отсюда. Передай Ханне, что я сожалею насчет ужина.

Глава 12

Итан замер, выйдя из лифта в коридор. Пот скатился у него по спине, и ладони стали липкими. Обычно эти симптомы проявлялись лишь на его ежегодном посещении клиники, но в последние несколько дней он чувствовал разные безумные вещи из-за Элли, или из-за ее отсутствия.

Раньше он думал, что у него все под контролем. Он знал, чего хотел от жизни, был доволен тем, каким человеком стал, своими достижениями. Но теперь, после нее, он осознал, что в действительности не знал ни черта. Он хотел быть тем человеком, которого она в нем видела, но ему нужно было сделать несколько вещей, прежде чем он докажет ей, что достоин ее.

Он сделал глубокий вдох, расправил плечи и прошел в больничное крыло, которые было названо в честь него. Он потянул за собой тележку, пока шел вперед, навстречу своему прошлому. Шум и суета были такими же, как он их помнил, но на этом все. В остальном это место изменилось с тех пор, как он был ребенком. Он выписывал чек каждый год, в первый раз он был огромным, что поспособствовало переименованию крыла в честь него. Потому что выписывать чеки было проще, чем действительно приходить, чем открываться прошлому.

Он не знал, что делал там, но знал, что это связано с принятием его семьей случившегося, с тем, каким ребенком он был, и движением в будущее. Ему пришло время отпустить это, являющееся катализатором для его отдаленности и проблем с семьей и братом.

Запах чистящих средств заполнил его нос, глаза наткнулись на группу детей, сидящих и слушающих читающую им женщину. Там было большое рождественское дерево, дети сидели на ковре, а женщина была похожа на волонтера. Его внутренности сжались, и волна жара прошла через него, когда он сфокусировался на детях, головы некоторых были обмотаны этими треклятыми шарфами. Он ходил выбежать оттуда, как на беговой дорожке. Но он убегал всю свою жизнь, подальше от эмоций.

Он не понимал, что заставило его туда прийти. Возможно, дело было в потере Элли, или потому что ему стало плевать на сделку по недвижимости. Он не знал... ничего, кроме того, что скучал по Элли больше, чем по чему-либо или кому-либо в своей жизни. И он знал, что если у него и был мельчайший шанс вернуть ее, то ему придется разобраться со своим прошлым. Так что, вот чем он занимался там. Он должен был разобраться с тем ребенком, которым был. Ему не нравилось встречать со всем этим: с воспоминаниями, со страхом.

Он подошел к детям у ели, прислушиваясь к мягкому голосу волонтера, пока она читала «Ночь перед Рождеством». Ее голос был мелодичным и идеально следовал ритму, ее улыбка была успокаивающей, когда она смотрела на детей. Он проглотил комок в горле, вспоминая, какого было сидеть здесь на ковре перед Рождеством. Или лежать в его палате, размышляя, найдет ли его там Санта. Он вспомнил письмо, которое отправил ему, оставив его новый, временный адрес. Маленькая девочка со светлыми голосами рассмеялась, и звук проник в него, возрождая следы смеха Кары, вознося на поверхность воспоминания о ней.

Он убедил и Кару написать письмо Санте. Рождественским утром, от проснулся, увидел сестру, кладущую подарки у его кровати и понял, что обречен. Если не было Санты, то его желание не исполнится. Его родители не верили в высшую силу, он не молился ни секунды в своей жизни. В тот момент он осознал, что был сам по себе. Он прибежал в комнату Кары, найдя ее все еще спящей, лишь один подарок был рядом с ее кроватью. Поэтому он взял плюшевого медведя и игрушечный пистолет из своей кучи и положил для нее. Он сидел рядом с ней, пока она спала, и думал, что не скажет ей, что Санта был ненастоящим, что однажды он женится на ней, когда они будут взрослыми и здоровыми. Пока же, он научит ее стрелять из игрушечного пистолета. Это было последнее Рождество, когда он ее видел.

Ладонь на его руке выдернула его обратно в настоящее, и он посмотрел на пожилую медсестру. Ему понадобился момент, долгий момент, но пробежавший по спине холодок и волна мурашек сказали ему, кем она была. Ее поблекшие голубые глаза все еще блестели и содержали больше тепла, чем горячий шоколад.

— Я надеялась увидеть тебя сегодня. Я знала, что ты придешь, — прошептала она, все еще не убирая руку.

Он не мог говорить, потому что в его горле застряли все слова, которые он не мог озвучить, не знал, как выразить. Вместо этого, он наклонился и обнял женщину, которая проявила к нему больше доброты, чем собственные родители. Ему пришлось зажмуриться, пока он прижимал ее к себе.

— Сестра Энни, — наконец выдавил он.

Она отстранилась, сияя и держась за его руки.

— Посмотри на себя, совсем взрослый. Я верила, что ты придешь увидеться со мной и знала, что ты станешь сердцеедом.

Он улыбнулся через силу. Да, он был сердцеедом. Он поглотил сердце такой милой женщины как Элли и за это ему придется покаяться.

— У меня есть подарки, которые я хотел оставить.

Она посмотрела на тележку за ним и кивнула.

— Я помогу тебе разложить их под елкой, но когда мы закончим, ты обязан купить мне кофе и рассказать все о своей жизни.