Чтение онлайн

– Когда мне поехать в Ричмонд?

– Когда сам сочтешь, что пора. Мне бы хотелось, чтобы ты как можно тщательнее подготовил себе замену и уехал со спокойным сердцем. – Отэм замолчала и слегка улыбнулась. – Кстати, как идут дела у Дэйла Осборна в Сиэтле?

– Прекрасно. Он никогда не станет первым номером, но со своей работой справляется очень хорошо.

– А что бы ты сказал о его переводе в Ричмонд? В Сиэтле сейчас особо важных дел нет и нет больших возможностей для продвижения. А Ричмонд прямо-таки весь пузырится. Хорошо бы Дэйл поймал один из пузырьков.

Эд улыбнулся и покачал головой:

– Мне начинает казаться, что эта компания – просто приют для престарелых барменов, педиков и шлюх.

– Разве я хоть раз привела плохого работника?

– Нет. Уолли справляется ничуть не хуже других менеджеров. А как ваше с Эллой заведение?

– В полном порядке. – Отэм встала со стола и взяла свой кейс. – Я не прошу тебя проталкивать Дэйла, но мне бы хотелось, чтобы ты дал ему приличную должность. Все остальное зависит от него. – Она повернулась и пошла к двери. – По-моему, Дэйл еще всех удивит, и, в частности, моего мужа. Дэйл – его дядя, а теперь и мой дядя.

Отэм обернулась, улыбнулась Эду и вышла.

Следующие несколько дней промелькнули очень быстро. В промежутках между заседаниями и деловыми встречами Отэм бегала по магазинам, однако ни на минуту не переставала думать о Брайане и Эдисонвилле. Когда они с Ллойдом снова встретились, то всячески избегали упоминать о Брайане или о ребенке, словно их вовсе не существовало. Однажды они встречались на его яхте и несколько раз вместе обедали. Он по-разному пробовал вернуть их прежнюю близость, но Отэм самым тщательным образом избегала всяких личных контактов. По крайней мере она могла сказать себе, что сохраняла верность Брайану.

Поскольку Брайан звонил каждый день, Отэм пришлось остановиться в гостинице «Фэрмаунт», а не в своей квартире. Как и было условлено, он прислал за ней самолет ровно через неделю после ее отъезда. Полет домой прошел хорошо, небо было ясным. Отэм задумчиво смотрела в маленький иллюминатор на голубую линию горизонта, покуда не заснула под однообразный и ровный гул двигателей.

Голос пилота разбудил ее, когда они уже приближались к посадочной полосе. Отэм стряхнула с себя сон и, как положено, пристегнулась ремнем безопасности. Откинувшись на спинку кресла, она смотрела, как знакомый ландшафт проносится за стеклом иллюминатора мягко приземлившегося «Лиэ». Когда самолет медленно подрулил к тому месту, где ожидал лимузин, Отэм поднялась с места.

Она не предполагала, что Брайан приедет ее встречать, но он стоял около «роллс-ройса». Как только она вышла из самолета, он направился к ней, вдруг засмеялся и поднял ее высоко в воздух. В последнее время она редко смеялась, но, поглядев вниз на мужа, не смогла удержаться от глуповатого хихиканья.

Отэм не успела даже перевести дыхания, а Брайан уже подозвал Джеймса, чтобы тот забрал багаж, и усаживал ее в машину. Он крепко обнял жену, ткнувшись лицом ей в шею:

– Черт, как же я по тебе соскучился! В постели без тебя было так одиноко.

– Ах, – проворковала она. – Наверно, зудела эта кривая штуковина?

– Точно. Как будто ее в крапиву завернули.

Она снова захихикала и прижала Брайана к себе. Отэм вспомнила свою недавнюю встречу с Ллойдом.

Оба мужчины были сильными, могущественными и упрямыми. Если Ллойд решил мстить, то могла разгореться нешуточная битва. Не старомодный мордобой, а настоящая схватка двух сил.

Брайан отстранился и как-то странно посмотрел на нее:

– Ты дрожишь.

Отэм поглядела на свои руки, на подрагивающие длинные изящные пальцы. Она уже так привыкла к этой дрожи, что почти перестала замечать ее.

– Это просто от возбуждения. Так приятно возвращаться домой.

Однако до тех пор пока машина не повернула на дорожку к Дому Осборнов и среди дубов во всем своем величии не показался старинный особняк, она не осознавала, насколько это действительно прекрасно – оказаться снова дома. Она думала о Доме Осборнов как о своем доме, потому что в какой-то момент он и вправду стал для нее домом. За эти месяцы Отэм, против собственного желания, пустила здесь корни, и пустила глубоко.

Они с Брайаном ждали, когда Джеймс занесет в дом чемоданы, сумки и пакеты. Когда шофер несколько раз сходил туда и обратно, Брайан взглянул на жену с лукавой улыбкой:

– Ты будешь одета лучше всех толстух города.

– Ты не поверишь, но это главным образом детские вещи. – Отэм повернулась на сиденье и изумленно посмотрела на него. – Просто невероятно, что этим маленьким существам столько всего нужно. Правда, кое-что я купила просто потому, что не могла преодолеть соблазн.

– Ну разумеется. – В его голосе звучали одновременно веселая насмешка и гордость.

Брайан помог ей выйти из машины, словно беременность превратила Отэм в драгоценную фарфоровую статуэтку.

– У меня через пятнадцать минут назначена ветреча, но мы увидимся за обедом. – Брайан вернулся к машине и серьезно посмотрел на нее. – Пока тебя не было, я пережил несколько неприятных минут. Сам не знаю почему, но я все время вспоминал о мужчине с яхтой. Ты с ним виделась?

– Да, я видела его, и мы говорили. Вот и все.

– Как его зовут?

– Потом скажу.

Она повернулась и вошла в дом, прежде чем он успел задать ей еще вопросы, и прошла к себе в комнату. На пороге помедлила, глядя на дверь рядом с ее дверью. В этой комнате постоянно убирались, но Отэм заходила туда только один раз. Ощутив какой-то странный порыв, она повернулась и медленно вошла в бело-голубую детскую, где некогда спали Брайан и многие другие Осборны.

Комната была просторной и веселой. Возле окна стояла старинная латунная колыбель, окаймленная сине-белыми оборочками. Отэм взяла подушку и прижала ее к груди, покачивая колыбель взад-вперед. Комната, казалось, поджидала, когда младенец подрастет и перейдет в детскую кроватку с боковыми сетками. Наготове стояли столик для пеленания, комод, кресло-качалка с удобными подушками. Игрушки и потертые плюшевые звери выстроились на диване, покрытом голубым вощеным ситцем. Из угла посетителю улыбалась деревянная лошадка. Изголовье кроватки было неровным, как будто Брайан, стоя на толстых ножках, жевал его край. На какой-то миг Отэм даже почудилось, что она видит его там. Он, несомненно, был щекастым, с копной золотистых волос и голубыми глазами, которые совершенно обезоруживали домочадцев своей способностью менять цвет. А будут ли у ее ребенка такие же красивые голубые глаза, как у его отца?

Эта комната, видение Брайана были такими добрыми и умиротворяющими, такими чистыми, что Отэм почувствовала себя изнутри черной, отвратительной и жестокой. Она ощутила, как часто застучало ее сердце, бросила подушку, выбежала из бело-голубой детской, из всей этой наполнявшей ее невинности и чистоты, ворвалась в свою комнату, подбежала к письменному столу и открыла ящик. Вот и коричневый конверт, в котором были заключены десять лет замыслов и борьбы, ненависти и отчаяния. Теперь она знала, что все это ни к чему. Она не могла этим воспользоваться. Не могла обратить в ущерб собственному ребенку.