Чтение онлайн

– Я всегда буду любить тебя, Маргарет. Не сможешь принять, винить не буду. Но я всегда за тебя, с тобой.

Старушке было тяжело. Оплакать свой цветочек она успеет. Новая девочка была с шипами. Надо помочь ей, иначе наломает дров.

– Будешь лежать или готова идти? – спросила она меня.

– Готова, – уверенно ответила я.

– Хорошо. Пойду за одеждой. Если кто придет, тебе нужно быть накрытой покрывалом. Неприлично девушке сидеть в чем мать родила. Как спина?

– Болит, Маргарет, болит. Хорошо, я поняла тебя.

Легла на бок. Маргарет накрыла меня и ушла, унеся посуду. Вернулась быстро и принесла местную одежду. На удивление, не такую грязную, как у них с Вилли. Серое платье, спереди шнурок для утягивания по фигуре. Грубая ткань. Под платьем тонкая нательная рубаха, не очень то мягкая. О чудо, она была чистой! Я в недоверии уставилась на Маргарет

– Ты любишь чистое, – просто ответила она. – Мороки с этим много. Тратить время и всегда мыть рубаху. У лекарей свои причуды, – слегка пожала плечами она.

– Маргарет, чистота – залог здоровья! – с жаром произнесла я.

Она посмотрела на меня как на дуру.

– Не важно, Маргарет. Потом объясню. Как бы мне помыться? Это возможно? В теплой, а лучше в горячей воде.

– Сейчас тепло. Все моются в реке в последний день туи. Сейчас первый день. Одевайся скорее, наговоримся еще. Работу за нас никто не сделает, а наказание все получим.

В голове выползла справка: туя – название недели.

Мои волосы Маргарет ловко собрала в косу и одела чепец. Вот подстава. Я его уже ненавижу. Старушка помогла натянуть подобие чулок. Сама я согнуться еще не могла. На ноги обули подобие ботиночек из плотной ткани со шнурками на уплотненной подошве. Спасибо, не деревянные башмаки.

Маргарет глазами указала на обувь и сказала:

– Во двор не носи. Ты их носишь только в доме.

– Да, у лекарей свои причуды, – ответила я.

– Нет, это твои причуды. Ты их сама шьешь.

На ногах Маргарет были ужасные грубые башмаки. Грязные, стоптанные, сморщенные. Ну, значит, буду шить, как эти мои сотрутся.

Мы были готовы выйти.

Глубоко вздохнула и пошла.

***

Внешне старалась не показывать, но внутри у меня была буря смятения. Помнить одно, увидеть – другое.

За дверью стояли два мужика. Вот откуда несло духами. Не деревенские мужики, не люди с благородством, типа стражников. Скорее сытые бандиты, слегка обленившиеся и утратившие форму на хозяйских харчах, но все еще опасные.

Один, что помоложе, когда мы выходили и проходили мимо, намеренно прошелся взглядом по мне с ног до головы и сально щербато улыбнулся. Гримасса брезгливости, к сожалению, вышла на мое лицо и ярко светила, как тележка диодной ленты в темноте. Паренек оскорбился. Показное благодошие исчезло и вышла уязвленная гордость, глаза сузились.

Я холодно посмотрела прямо в его глаза. Ещё встретимся, когда буду в форме. За спиной остался обозленный придурок, обязательно отомстит при случаи. Список недругов рос в геометрической прогрессии. Маргарет дала бы леща, если бы видела наши гляделки. Второму мужику на нас было откровенно класть. Будто мимо идут не люди, а мебель или животные.

Откровенно грязная одежда у мужиков. Потёртости, грубо зашитые дыры, пятна. Вокруг свинарник и живут в нем свиньи. Под ногами шуршала солома. Грязная солома, в которой было полно живности. Просто дерьмо. О, вот и оно. Обошла кучку. Прекрасные условия.

Серые стены, паутина, пыль, плесень. Местами свисали грязные остатки неопределённой ткани. При родителях здесь была обшивка стен, гобелены, картины. В нишах стояли статуэтки, напольные вазы. Сейчас ничего этого не осталось. В сердце щемило при виде упадка.

Мимо меня и Маргарет проходили люди и существа. Люди – слуги, смотрящие в пол, но иногда поглядывающие украдкой на меня. И рабы – существа, механически выполняющие задания, в откровенных лохмотьях.

Я догнала Маргарет.

– Мне надо помыться и поесть. Где моя комната? Куда мы идём и зачем?

Она ответила на ходу, наклонив мою голову вниз рукой.

– Глаза в пол! Из-за тебя пострадают другие! Роззи, та комната твоя, – тихо шептала Маргарет. – Твою настоящую комнату давно заняла Сибилла. Вигмар поселил её туда. Сразу после твоей последней проверки на невинность. Помыться тихо сможешь вечером. Идём на кухню, дорогая, работать. Там и поешь немного. Вигмар сделал тебя прислугой.

Ее лицо выражало бессильное огорчение. Я была не супер вумен, чтоб одним взмахом все тут порешать. Без сил, ослабленная, с рассеченной спиной. Резерв на донышке. Хотелось жрать. Просто зверски.

Пока плыву по течению. Взгляд опустила, иду.

Дорогу перегородили чьи-то чёрные сапоги. Крепкие, хорошо сшитые, новые. Хочу себе такие. Подняла глаза на автомате. Плюгавый крысюк в мужском теле. Не высокий, щуплый, с жиденькими усиками и мелкими цепкими глазками. Обувью и одеждой он пытался компенсировать ничтожность и показать всем свой высокий статус.

Желание смачно врезать ему в нос, услышать глухой хруст и его громкие вопли, было нестерпимым. Такая крыса наверняка подставила и заставила страдать много людей. Бывает встретишь человека, и между вами проходят искры. Искры ненависти в нашем случае.

– Аааа, – протянул он. – Наша ГОСПОЖА пришла в себя, – мерзко хихикнуло недоразумение. – Чего как рано? Должна ещё валяться и стонать.

Двойное дно слов он даже не пытался скрыть. Подошёл и хотел погладить мой зад. Серьёзно? Там даже выпуклости нет! Спина переходящая в попу, идеальная ровная линия! Я отошла от траектории его руки и вопросительно подняла брови. Позже, дорогой, мы встретимся. Обязательно. Мой вгляд был красноречивее любых слов.

Крысюк боязливо отскочил и заверещал:

– Смотреть в пол, жалкая прислуга! – его губы тряслись и слюни летели в разные стороны. – Я доложу Вигмару, это Вилли тебя лечил! Гаденыша выпорят! А ты будешь ползать в моих ногах, мерзкая девчонка! Я – казначей поместья! Все должны оказывать мне почёт и уважение! – мелкая голова на тощей шее тряслась от злости в разные стороны.

Маргарет напряглась. Молчала. Ее плечи опустились. Может она ждала наказания или ещё чего. Вот оно, вбитое рабское подчинение. Я мягко взяла её за локоть и повела вперёд.