Рубиновая Буса
Шрифт:
– Мы падали, Аарон, – уже утвердительно говорила она.
– Что происходит, Аарон? Кто вы такие? – произнесла она, заглядывая ему в глаза. Взгляд ее, растерянный, умоляющий и слегка испуганный, все еще оставался полным доверия и любви к ним.
Сейчас Ариадна, наконец, требовала ответов на вопросы, которые не давали ей покоя с самого начала их знакомства. Умная девушка прекрасно понимала, что есть тайна, и, скорей всего, она знает о ней, но что это, разгадать ей не удавалось. Разгадка витала в воздухе рядом с ней, как тонкая призрачная нить, за которую она не могла ухватиться. Тайна эта призрачно скрывалась в ее снах, видениях, и, самое главное – тесно связана с Аароном и его псом.
Она мучилась, и силы ее были на исходе.
Аарон ощущал почти физическую боль, глядя на осунувшееся, уставшее лицо Ариадны с красными, заплаканными глазами. Меньше всего на свете, он хотел бы причинять ей страдания. Но именно это сейчас и происходило, вопреки его огромному желанию, уберечь ее от какой-либо боли.
«Эта сильная девушка, готовая на подвиги, ради близкого, совершит невероятное», – не раз думал он об Ариадне, гуляя с ней по городку, слушая ее рассказы, все больше и больше удивляясь ей и проникаясь уважением.
«И какое же у нее должно быть бесстрашное сердце, если она, не раздумывая, бросилась на помощь щенку там, на высокой Башне, не думая о своей жизни, а лишь о его спасении. Ведь, в сущности, мы мало знакомы, но насколько же она благородна в своих поступках», – размышлял он, оставив ее в безопасности дома, после падения.
Никогда, никогда ничего подобного он не чувствовал ни к кому, кроме нее. Она сняла с него камень, который давно тяжело лежал на его груди. Перевернула его жизнь, открыла новые добрые, теплые чувства, эмоции, которые он не мог, не умел ощущать никогда. И он не знал о них.
Рядом с этой удивительной девушкой, его жизнь и он сам, стали другими. Все стало живым, настоящим. Он проживал рядом с ней радость, восхищение, наполнялся энергией. Она излучала собой такой спектр лучей, который проник в его сердце и поселил в нем добро.
–Ариадна! Я все тебе расскажу! Если ты только готова, я расскажу тебе все! – почти выкрикнул Аарон, не в силах больше сдерживать себя.
Он не молниеносно принял решение, нет. Оно пришло к нему в ту минуту, как он увидел в сквере девушку, которая, улыбаясь, отламывает от багета хрустящую корочку, и бросает крошки хлеба на снег, чтобы покормить птиц холодной зимой.
– И вместе мы справимся, – он выпрямил спину, слегка откинувшись на спинку кресла, и обеими ладонями хлопнул по столу. Парис, нервно поскуливая, вертелся на подушке. И когда Аарон хлопнул по столу, Парис уселся и внимательно посмотрел на него. Аарон утвердительно кивнул ему, и Парис положил на стол мордочку, молча переводя взгляд со своего хозяина на Ариадну и обратно.
– Что, Аарон? Что ты мне расскажешь? – Ариадна, все еще взволнованная, слегка наклонилась к молодому человеку.
Аарон медлил. Он сжал кулаки, лицо его стало бледным. Тело напряглось и вытянулось. Мысли его вдруг в голове перепутались, он пытался начать с самого главного, но произнести это оказалось не так просто. Он думал о том, что своим решением может подвергнуть девушку опасности, и это его сковало намертво.
– Я… я… Ариадна, мы…– слова его путались, застревали, повисали в воздухе, и открыть тайну, к завесе которой так томительно долго всякий раз приближалась измученная усталая девушка, он не решался.
Ариадна еще некоторое время находилась в ожидании, глаза ее были устремлены на Аарона. Она вся подалась вперед, одна рука протянулась по столу навстречу Аарону, а второй она будто сдерживала себя, приложив ладонь к солнечному сплетению.
Парис затих и сидел на подушечке, не сводя взгляда с Аарона, как сидят обычно собаки в ожидании, когда хозяин, наконец, пойдет.
Так они все вместе, не произнеся ни слова, ни звука, просидели несколько минут.
Пик напряжения иссяк, и, как-то вдруг успокоившись и придя в себя, Ариадна откинулась на спинку кресла.
– Хорошо, – решительно произнесла она, – хорошо. Не надо ничего говорить.
Аарон вздрогнул и беспокойно взглянул на девушку. Она уже встала и, подхватив пальто, собиралась уходить. Аарон быстро и как-то нервно поднялся со своего места:
– Подожди, Ариадна, подожди, – он протянул ей навстречу руку, стараясь удержать ее, сдержать ее расстроенные чувства, и, наверное, в какой-то степени гнев , который начал проявляться в резких движениях.– Я сейчас все расскажу!
Но Ариадна смотрела на него упрямо и возмущенно.
– Не надо ничего говорить, Аарон. И я не хочу вас больше видеть! – с этими словами она быстрым шагом направилась к выходу. Хлопнула дверь, пронзительно и громче обычного зазвучал колокольчик.
Парис соскочил с кресла и помчался вслед девушке, которая так стремительно исчезла. Он подбежал к дверям, постоял несколько секунд, прислушиваясь, потом развернулся к Аарону. Сделал несколько шагов к нему, затем обратно к двери. Снова повернулся к хозяину.
Но Аарон, безучастный, стоял у столика, не глядя на него. Парис слегка заскулил. Аарон повернулся и сделал порывистое движение в сторону выхода, но тут же остановился и медленно опустился в кресло.
Парис побрел обратно, неслышно запрыгнул на подушку и свернулся калачиком.
Глава 4
Расстроенная, Ариадна вернулась домой и, не снимая пальто, быстро прошла в комнату, достала коробку с записками и зарисовками своего дедушки. Высыпав все, что там было на пол, она стала лихорадочно перебирать содержимое, читая каждую запись, рассматривая иллюстрации.
Раскладывала их по порядку, насколько ей это казалось логичным. Здесь были рисунки разных Драконов: взлетающих, парящих высоко в небе, вырывающихся из пламени. Были одиночные рисунки и такие, где Драконов было много, и они будто танцевали в каком-то танце.
Нарисованы иллюстрации были с графической точностью, пером и тушью, изящно и филигранно. Бумага уже сильно помялась, листочки истрепались, стали очень тонкие, мягкие, тушь истерлась. И, тем не менее, Ариадна угадывала в них исторический смысл, который дедушка с уникальной точностью оставил на этих листах.
Записи она разобрать не могла. Каллиграфический текст почти совсем стерся с бумаги и для нее стал не читаем. Однако это была не единственная причина. Язык, из которого состояли записки, Ариадне был совершенно незнаком. Снова и снова она пыталась рассмотреть слова. Прикладывала их к окну, подкладывала под них темную бумагу, держала над светом лампы. Но, тщетно, прочитать ничего не удавалось.
Посидев с минуту в задумчивости, девушка, схватив несколько записей и картинок, поспешила к столу, где оставила Книгу. Она распахнула ее и начала быстро листать. Ариадна прикладывала рисунки и тексты, созданные Дедушкой, к тем, что в Книге, и с изумлением поняла, что в некоторых местах они совпадают.