Чтение онлайн

— Все нормально, говори как есть.

— Они решили устроить что-то вроде бойкота, никто к тебе не приедет, пока ты с ним спишь. Но мне кажется, что этим придуркам из «Поршня» все равно с кем ты проводишь ночи, для них это просто шанс перетянуть клиентов. Они давно точат на тебя зуб: девчонка ремонтирует машины. Да, от одной этой мысли у них скручивает яйца.

Эйвери слегка улыбнулась от резких слов Лу, на душе стало тепло от того, что хоть кто-то был на ее стороне.

— Спасибо, Лу. Я помню, как они хотели выкупить мастерскую, когда умер отец. Пришли на следующий день после похорон.

— Да, малышка, не сладко тебе приходится, но ты справилась тогда, справишься и сейчас. Может настало время вернуться в колледж?

— Я подумаю.

— Твой отец был славным малым, он любил тебя, он бы не хотел, чтобы ты бросала колледж…

— Я знаю, но я хотела продолжить его дело.

— Если ты продашь или закроешь мастерскую, ты не предашь память отца. Он всегда знал, что ты его любишь и всегда будешь любить, — женщина сажала руку Эйвери и допила пиво, хлопнула себя по коленке и пошла обратно за стойку, потом скрылась на кухне.

Нужно было хорошо все обдумать. Насколько сильно этот скандал мог ударить по бизнесу? Неужели люди, которые годами ходили сначала к ее отцу, потом к ней, которые поддерживали их семью, могут от нее в одночасье отвернуться? И ведь она все эти годы платила им тем же: как могла поддерживала своих клиентов, давала рассрочку, делала скидку, порой могла небольшую поломку устранить просто так. Например для мамы с тремя детьми, чей муж уходил в загул, изменял и избивал ее, Эйвери бесплатно поменяла колесо. Это было несложно и не так затратно, но много значило для женщины. Неужели все хорошее забудется, просто потому что личная жизнь вылезла на суд общественности?

— Этому не бывать… — Эйв прошептала себе под нос и злостью расправилась с последним куском гамбургера. Она отодвинула тарелку, и взялась за картошку фри и содовую. Дверной колокольчик зазвенел и по полу застучали тяжелые башками, по большим шагам и звуку увесистой обуви, сразу было понятно, что внутрь вошел мужчина. Эйв обернулась и увидела шерифа Дугласа. В голове мелькнули воспоминания, как совсем недавно он шел из бара уставший и злой, еле шаркая по полу ботинками. Сейчас его походка была уверенная или… раздраженная.

— Как дела, шериф Дугласа?

— Здравствуй, Эйвери, — мужчина сел рядом и тяжело вздохнул.

«Беседы с местными жителями теперь всегда будут такими неловкими?» — задалась вопросом Эйвери, но постаралась не придавать значения невербальным жестам неодобрения.

Шериф заказал крылышки и пиво, дождался пока Лу подаст еду и вернется обратно на кухню, и только потом обратился к Эйв:

— Как поживаешь?

Все это время она чувствовала напряжение между ними, которого никогда раньше не было. Эйвери даже почувствовала себя преступницей. От этого ощущения горечь осела в рту, на языке, и подступила тошнота. Эйв запила ее содовой, но это не помогло, она поставила высокий стеклянный стакан на стойку. Именно так чувствуют себя правонарушители рядом с представителем закона? «К черту, я не сделала ничего противозаконного», — подбодрила себя Эйв и, набравшись смелости, ответила:

— Давайте, сразу к делу, шериф Дуглас, у меня не так много времени сейчас, все клиенты сбежали, и мне нужно обратиться в хорошее рекламное агентство. А так как у нас в городе ничего подобного нет, придется ехать в Элизабеттаун, заказывать рекламу и листовки, чтобы вернуть клиентов. А у меня даже нет работников, один безмозглый подросток в наушниках не в счет. Поэтому говорите сразу все, что хотели на меня вывалить, и я отчаливаю.

— Эйвери, — начал он спокойно, и от добрых ноток в голосе, Эйв внутри что-то дрогнуло, — ты мне всегда была как дочь, потому что у меня своей никогда не было. Мы с твоим отцом не были лучшими друзьями, но ты росла у меня на глазах, и после его смерти на похоронах я дал обещание, что буду приглядывать за тобой. Мне не приходилось вмешиваться в твою жизнь, потому что никогда не было на то оснований. Ты большая молодец, — он умолк, уставившись на еду. — Но сейчас я не могу просто наблюдать, как ты связываешь жизнь с преступником. Да, может это всего лишь легкое увлечение, которое закончится очень быстро, но даже это непозволительно. Достаточно будет лишь одного заявление, одной оплошности с их стороны, чтобы я спрятал из глубоко и надолго. Всю шайку.

— У тебя на них что-то есть?

— Пока ничего, но я ищу. Они здесь появились не просто так, никто не выбирает наш город, чтобы приехать сюда и выращивать сою. Никто! Здесь что-то нечисто, и я выясню это.

— Может, стоит дать им шанс?

— Давай на чистоту. Пожар. Они сами его устроили, чтобы получить страховку. Другой причины нет, зачем им понадобилось поджигать свою собственную ферму?

— Но Джейден сказал, что двое приехали на темной машине и подожгли постройки.

— А ты знаешь всех байкеров в лицо? Или ты видела запись? Может, эти двое как раз и были одними из них. Насколько ты можешь доверять этому человеку? — он замолчал и пристально посмотрела на Эйвери, подкрепляя слова тяжелым взглядом, какой был у ее отца, когда он сердился на нее. — Я уверяю тебя, у них есть какой-то план, но я пока не расколол их. Ферма им не нужна, они хотят денег, они хотят захватить наш город своей противозаконной деятельностью. И никак иначе.

Шериф Дуглас ушел забрав пиво и бургер с собой, оставив Эйвери размышлять обо всем. Она глянула на часы, была половина девятого. Скоро приедет Джейден.

Фары освещали дорогу, и бледно-лунный свет фар скользил по невысоким деревьям, которые росли вдоль улицы. Тьма над городом медленно сгущалась, желтый фонари тянулись вдоль пустынной дороги. Эйвери всегда выбирала те улицы, где обычно было мало машин, хотя пробки в Тимпоинте были большой редкостью. Эйвери хотела свернуть к дому и загнать машину в гараж, хотя часто она оставляла авто снаружи у дверей гаража, потому что у них был довольно тихий и некриминальный район. Но в этот раз она решила проехать на десяток метров дальше и остановиться у мастерской, чтобы еще раз убедиться, что никто не приходил. Порой кто-то из клиентов мог оставить записку в двери с просьбой забрать машину на ремонт, особенно старики грешили письменными посланиями, забывая, что существует мобильный телефон. Она подъехала к мастерской, и свет фар скользнул по постройкам, деревьям, осветил груду металлолома, которую давно надо было вывезти, потом лучи упали на высокие ворота гаража. На них красовалась надпись: «Байкерская сучка». Красные буквы горели ярким пламенем в свете фар.

Эйвери заглушила двигатель и выключила фары, как будто это могло улучшить картину или вовсе скрыть от глаз. Ничего не изменилось, в свете фонарей красные буквы все еще пестрели на воротах гаража. Она вышла из машины, не закрыв за собой дверь, и приблизилась к надписи, не веря своим глазам. Даже когда коснулась пальцем свежей краски, которая местами стекала тонкой струйкой по поверхности. Все это казалось страшным сном. Кто-то сделал это совсем недавно… Эйв огляделась, вдруг преступник был неподалеку, пыталась разглядеть следы или краску на земле, думала, что позади или через дорогу кто-то сидит в машине и наблюдает за ней. Но на улице тихого горда было пустынно.

В груди клокотала злость, на глаза брызнули слезы обиды. «Я не дам себя сломать», — она сжала руки в кулаки и пошла за растворителем и тряпкой. Эйвери не стала надевать комбинезон, о чем пожалеет через час, когда ее любимые узкие джинсы и один из топов, которые подарил Джейден, будут все в краске и растворителе. Но сейчас она ни о чем не могла думать, только букву за буквой стирать надпись. Погруженная в свои мысли, она даже не заметила рев байкерского мотора, который прокатился по улице и затих рядом с ее домом, не обратила внимания на тяжелые мужские шаги в вздох разочарование и боли. Только когда большие руки легли на талию, она вздрогнула от испуга, но быстро пришла в себя. Он был рядом, он был здесь. И тогда Эйвери была готова позволить себе расплакаться на плече у Джейдена, слова шерифа заставили ее отпрянуть.

— Не трогай меня, кто-то может увидеть.

— Мне так жаль. Кто это мог сделать? — он глядел надпись, на которой остались только «Байкерск…», но догадался, какое слово было дальше по въевшимся глубоко в краску следам.

— Теперь, когда в моей жизни появился ты, недоброжелателей прибавилось. — Эйв дернула плечами.

— Так дело не пойдет, надпись все равно будет видно.

— Плевать!

— Зато мне нет. У тебя есть краска? Надо покрасить ворота, чтобы не осталось ни следа.