Чтение онлайн

— Тем больше оснований подумать о нем.

Руфь покачала головой, испытывая одновременно радость и страх.

— Я знаю, ты любишь меня, но ты слишком высоко ценишь вдову своего сына. Как ты могла даже подумать, что я достойна Вооза? Совершенно нелепая мысль.

— Ты была достаточно хороша для моего сына, и для Вооза ты тоже достаточно хороша.

Руфь снова начала пересыпать зерно в кувшин.

— Даже если я брошусь ему в ноги, он не заметит меня.

— Ты действительно считаешь, что Вооз не замечает тебя? Ха! Он давно обратил на тебя внимание.

— По своей доброте.

— Более чем по доброте. У тебя есть глаза? Он восхищается тобой. Со слишком большого расстояния, но восхищается, это правда.

— Ты ошибаешься. Он думает обо мне не больше, чем о любом другом человеке, собирающем колосья на его поле.

— Я решила определить, как Вооз относится к тебе. Разве я не должна заботиться о твоем будущем? По его глазам можно прочитать все, когда он смотрит на тебя, возвращающуюся с поля.

— Он приветствует меня точно так же, как и всех своих служанок: «Господь с вами», — говорит он.

— Ты думаешь, что пятидесятилетний мужчина может любезничать с молодой вдовой-моавитянкой и не дать при этом повода для сплетен? Женщины скажут, что ты блудница, а он старый дурак. А мужчины… ну, не будем говорить о том, что подумают мужчины. Вооз может проявить инициативу только в тех ситуациях, которые предписаны нашим законом, — наклонившись вперед, Ноеминь сжала руки Руфи и широко улыбнулась. — Но закон на нашей стороне.

Руфь смутилась.

— Я не понимаю.

— Вооз — наш близкий родственник, и он был очень добр, когда позволил тебе собирать колосья с его работниками. Он сострадательный человек и оказывает милость всем нуждающимся. Но поскольку он также наш родственник, то может спасти наш род.

— Спасти род?

— Бог в Своем законе позаботился и о вдовах. Так как Вооз наш родственник, он возьмет тебя в жены и даст тебе сына, который продолжит род Махлона и наследует долю Елимелеха в земле, обещанной нам Богом.

Руфь покраснела.

— Неужели после всего, что этот человек уже сделал для нас, я буду просить его дать мне сына, который будет носить имя совершенно другого человека? А его собственное наследство?

— Разве что-нибудь изменится, если он останется холостяком? У Вооза нет сыновей, Руфь. И нет надежды родить их.

— И ты считаешь, что я должна… — девушка замолчала, заливаясь краской стыда, и продолжила, заикаясь:

— О-он один из старейшин! Конечно, он знает, что является нашим родственником. Но он ничего не предлагает, потому что не желает брать на себя эту обязанность.

— Он слишком скромен, чтобы предложить. Что он сказал бы тебе, моя дорогая? «Я хочу предложить тебе свои услуги?» Никогда, пусть пройдет хоть миллион лет, он не произнесет таких слов, да и Бог не позволяет этого. Я знаю Вооза лучше, чем ты. Я помню его с давних пор, я узнала все, что говорили мои друзья о том, каким он был потом. Он никогда не подойдет к тебе с таким предложением.

— Потому что я не достойна быть женой такого человека!

— Нет. Потому что он больше, чем на тридцать лет старше тебя. И потому что, если я хоть немножко знаю его, он ждет, чтобы вместо него другой мужчина, молодой, красивый и умеющий говорить красивые слова, предложил тебе выйти за него замуж.

Бог не допустит этого. Когда-то Вооз отошел в сторону и позволил Елимелеху заявить свои права на Ноеминь, потому что она была очарована его красотой и обаянием. Неужели Вооз опять отойдет в сторону и будет ждать, когда другой родственник увидит достоинства Руфи? Вооз даже может выступить в роли свата!

— Вооз не предложит себя, даже если его жизнь будет зависеть от этого, — что, как считала Ноеминь, и происходило в действительности. — Этот мужчина не отважится затруднять тебя своим нежеланным предложением.

Руфь смотрела в сторону, нахмурив брови. Когда она снова взглянула на Ноеминь, то было очевидно, что она в растерянности.

— Разве я не должна помочь тебе найти мужа, Руфь? Могла бы ты выйти замуж за Вооза ради собственного же счастья?

Руфь надолго задумалась.

— Не знаю.

— Это лучше, чем категорическое нет, — с удовлетворением произнесла Ноеминь. — Ты поверишь мне, если я скажу, что Вооз может сделать тебя счастливой? Он сделает все, что в его силах, чтобы добиться этого, — она заметила слезы на глазах Руфи. Прежде, чем ее невестка смогла возразить ей, Ноеминь начала объяснять ей свой план:

— Мне удалось узнать, что этой ночью Вооз будет веять на гумне ячмень. Теперь сделай то, что я скажу тебе: умойся, натрись благовониями и надень самую красивую одежду. Потом иди на гумно, но смотри, чтобы Вооз не увидел тебя раньше, чем закончится ужин. Постарайся узнать, где он спит, а потом пойди, открой у ног его и ляг там. Он скажет тебе, что делать.

Руфь побелела, ее глаза расширились.

— Неужели я должна совершить такой бесстыдный поступок?

— Положись на меня, дочь моя. Если ты не дашь понять этому мужчине, что хочешь выйти за него замуж, то он закончит свою жизнь в одиночестве. Неужели такой человек должен покинуть этот мир, не родив собственного сына?

— А что будет с тобой?

— Со мной? А что со мной?

— Если Вооз женится на мне, то что случится с тобой? Как я оставлю тебя одну в этой пещере?

Сердце Ноемини растаяло. Милая девочка! Руфь была драгоценным камнем с множеством граней. Ноеминь исполнилась еще большей решимости увидеть свою невестку живущей в обеспеченном доме.

— В тот первый день, когда Вооз увидел тебя, он дал тебе двойную порцию хлеба. Ты думаешь, он оставит меня одну, чтобы я кое-как перебивалась? — она с улыбкой покачала головой. — Если все получится так, как я прошу у Бога, то у нас будет надежда на будущее. Если этот план осуществится, то это случится только потому, что Бог сделал так, а не потому, что старая вдова сосватала вас.

Руфь тихо вздохнула.

— Хорошо, — сказала она и опустила голову. — Я сделаю все так, как ты сказала.

Склонив голову, Ноеминь на минуту замолчала, обеспокоенная серьезностью Руфи. Руфь переживала весну своей жизни, а Вооз — осень. Ноеминь понимала колебания невестки, но она была уверена, что Вооз сделает ее невестку счастливой. И все-таки старая женщина задумалась. Угодно ли это Богу, или она придумала свой собственный план, как делала до сих пор?

Что я должна делать, Господи? У женщин много планов, но Ты властен изменять их.