Чтение онлайн

– Naturlich, komm rein.
– Будущий жрец смерти кивнул, продолжая безмятежно улыбаться. Развернувшись на сто восемьдесят, он двинулся вглубь дома, освобождая для меня проход и подзывая когтями. Ноги подкашивались от страха и боязни вернуться туда, откуда когда-то ушел. Но я зашел в дом, зная то, что должен это сделать и вмиг чувствуя прилив странной, колющей в сердце ностальгии, которая лишь усилилась внутри избушки, родной, любимой избушке.

Внутри было тепло, как и всегда. Я не зря хвалил отопление в этом месте, даже в минус тридцать, тут всегда было тепло. Скрипящие от моей медленной поступи половицы хранили под собой целую лабораторию, скрытую от взгляда всяк сюда входящего, но которая стала для меня первым опытом в зельеварении и приготовлении ядов. Деревянные своды, держащие потолок, являлись подлинными произведениями искусства, которым место где-нибудь в Ватикане. На красном дереве, полными скорби, отчаяния и страха глазами, смотрели вручную резные лики святых, раскрашенные вручную, с помощью собственной крови и красителей. От того, одеяния избранников Его казались особенно грязными, особенно мятыми и жалкими, кожа по извращенному израненной, но в тоже время взгляд, он был светлее чем любой, изображенный когда-либо в этом мире. В правом углу стоял, неизменно светящийся истинным, божьим светом, красный угол. Иконы и вправду блестели, причем не от злата, даже сейчас. Их было великое множество, а над всеми, возвышалась сотканная из золотых нитей, шелковое изображение самого Христа, распятого на кресте. Никогда не смотрите на этот гобелен слишком долго. Я не знал, что он сделал с этим полотном… Но… В какой-то момент, полки начали громыхать копьями, вновь протыкая тело мученика, небо разрезали молнии, предвестники скорой беды, языки адского пламени лизали ботинки стражей, терновые путы врезались в свежее, оголенное мясо. Иногда, в святые дни, гобелен кровоточил, Солнце на удивительном полотне гасло, а взгляд Спасителя темнел от алых, гранатовых слез, которые гасили подступающее адское пламя. Я застал это лишь несколько раз, и в такие дни, старый инквизитор разбивал кулаки в кровь, проводя день в молитвах и смешивая собственную кровь, с Его. Святотатство? Ересь? Бесспорно. Но что вы знаете… Я знал достаточно, чтобы не сомневаться в искренности поступков Конрада. В его пылающей вере в то, что ему пришлось предать, во имя новой борьбы.

Под потолком громыхали множественные связки из тотемов, старых запасов сушеных конечностей, еды или ингридиентов. Свет исходил от редких факелов и огромного камина, являющегося по совместительству местом, напротив которого я спал первые годы обучения, пока еще не мог полноценно вернуться в город. Признаться… В то время, я чувствовал себя истинно живым. И ни одно другое время уже не сравниться с тем спокойствием, с тем счастьем.

Наставник даже сохранил шкуры на которых я дремал, что и сейчас аккуратно лежали около огня, бьющегося в каменных стенах камина. Мой взгляд с болью скользил из стороны в сторону, глядя то на заполненные разными безделушками шкафы, то на старые книги. Первые, зачастую, были уставлены законсервированными банками со всем, что вы можете себе представить и чего представить не можете. И далеко не всегда, это были ингредиенты для ядов или ритуалов, я точно помнил, что на третий полке, третьего шкафа, на третьем месте слева, стояла баночка с соленьями, но в тоже время, рядом с огурчиками вполне себе спокойно стояли нарубленные отростки голов гидры, что действовали как прекрасный антидот против десятков ядов и, что неудивительно, компонент для многих зелий регенерации.

Помимо вышеупомянутого, стояли и личные вещи Конрада, множество старого оружие, причем не только холодного, я видел мушкет и даже нечто, похожее на винтовку Мосина, стоящую за рядом баночек. Здесь были и разного рода фотокарточки, старые рисунки, какие-то наброски местности, десятки медальонов, иногда расколотых, что висели на кривых гвоздях, вбитых в стены дома, рядом с ними красовались трофеи, в лице голов демонов, частей их же тел, или даже полноценные макеты бесов, импов и прочей мелкоты, которая не представляла серьезной угрозы для магов, и от того часто становилась предметами декора. Человеческие манекены тут тоже были… Но по словам Конрада, в их смерти виноват не он.

Книги являлись отдельной темой для Конрада, ибо ничто в жизни, он не ценил больше знаний. Книги были везде, тонкие, толстые, пособия и философия, основы идеологий, опровержения этих идеалов… Целые трактаты о медицине, об экономике, о литературе, политики и даже точных науках, вроде физики. Экземпляры еще с его века, новейшие издания, тут был рай для книжных червей, пара книг являлась точными копиями медицинских учений, сгоревшими в Александрийской библиотеки. Разумеется, книг о некромантии здесь тоже было немало, точнее, целых два полных шкафа, что буквально трещали от знаний и силы, наполняющих их. Если это место каким-либо образом пострадает… То даже падение вышеупомянутой Александрийской библиотеки, не покажется человечеству столь значимой утратой. Ибо все, что находилось в этом доме, имело свою ценность, просто разную, в рамках своей старости, принадлежности и даже практического значения.

Того, что можно назвать кухней, здесь не было, место и планировка не позволяла. Просто за одной из многих кожаных штор, стояли несколько стульев, вокруг стола из пня какого-то старого дерева, прогнившего изнутри, и из-за этого факта сделав по совместительству небольшим сундуком. Из окна мрачным, но родным сияньем, бил тихий лунный свет, что крайне хорошо справлялся с ролью ламп, которых здесь не было из-за опасности пожара. Аккуратно сев на давно сгнившие внутри стулья, я сбросил сумку на пол, кладя руки на неровную поверхность стола и на секунду замирая. Как же давно… как же давно.

– Вижу, это место до сих пор производит на тебя впечатление, Руфи.
– Конрад остался стоять напротив, попросту не имея возможности сесть. По крайней мере, сесть на подобного толка стулья.
– Впервый раз… ты казался не менее удивленным, неужели этот дом столь величественен?

– Разумеется это так… Места подобные этому словно новые чудеса света, сохранившиеся до наших темных, безрадостных дней. И дарящих в эти дни радостные мгновения.

– Хах, такие слова… небось, научился нормально льстить и своим девицам в том числе?
– Конрад провел языком по мертвым губам, тяжело вздыхая и кажется, впервые чувствуя тоску.
– Ума не приложу… Как тебя терпела Керли. Как она, к слову?

– Офицер полиции, с недавнего времени, под юрисдикцией Агентства, но ее душу, к счастью, Азазель не получил. И слава богу, она недостойна такой участи. По правде, никто не заслужил…

– Тут ты прав, мой geselle, девочка явно заслужила долгой, радостной жизни. Как работа в агентстве? Мне так и не удалось навестить тебя… Как бы мне не хотелось увидеть тебя за работой, все время были либо дела… Либо я не мог связаться с Азазелем.

– Ну… Считай, что видишь процесс прямо сейчас. Мы ведь в лабиринте.
– Я даже не хотел думать, почему Конрад не знает об этом, или не догадывается. Мне было слишком больно разрушать эту фантазию, даже если все вокруг правда было обманом. Я был готов рисковать, если мог поговорить с ним. Я был готов умереть… Если бы после смерти, мог поселится здесь.

– Нет, нет нет… Сейчас… это нечто большее, чем работа. Мне жаль, что никто из твоих покровителей не защитил тебя от этого. Подобное… Убивает веру в их человечность и милосердие. Впрочем, под моим началом ты вряд ли даже задумывался о божественном милосердии.

– Про что ты, mentor?

– Очередные игры богов, очередная партия в блиц… Это не работа, это не то, что я бы хотел видеть. Я уже давно слышу призыва от Араума к войне, к уничтожению Прометея, но Азазель и иные тянут, ожидая пока смертные сами разберутся с этим, сделают всю работу за них. Они все сделали на тебя огромную ставку… И поэтому, здесь я. Поэтому, здесь ты. Поэтому, все что происходит, должно было произойти.

– Ты хочешь сказать, тебя послали ко мне в качестве помощи?
– Я не верил, но хотел верить. Я так надеялся на это. Так надеялся на его поддержку и помощь… Он был сильнейшим некромантом из всех, кого я знал. Возможно, даже сильнейшим из живых. По крайней мере, до того… Как стал жоецом.

– Не совсем, меня послали как проводника, чтобы помочь тебе покинуть лабиринт. Но как я могу оставить тебя в неведении? Мне плевать на многое… И я помогу тебе так, как способен помочь, не считаясь с мнением богов. Если они направляют смертных на бойню с богами… У первых должны быть хоть какие-то шансы, иначе это не более, чем преднамеренное убийство. И раз они не хотят следовать правилам, раз убивают… моих учеников. То я приложу все усилия, дабы спасти тебя. И каждого, кого они бросили без света.

– Так разве боги когда-то действовали иначе.
– Мы вместе горько ухмыльнулись, отводя взгляд в разные стороны. Ничего весёлого… даже в помине. Он понимал меня, потому как я в точности копировал все его повадки, горькие мысли и разочарования в жизни. Когда-нибудь, возможно, я стану таким же. Об этом не раз говорил мне Конрад, и многие из его коллег. Я слишком восторгался им… И зачастую, лишь в нем видел истину.

– Ты стал похож на меня, Руфи… Даже слишком похож.
– Но сам Конрад, как и я, никогда не признавали всей полноты проблемы. Он не хотел мне своей судьбы, пусть и зачастую жизнь делала все, чтобы вновь дать нам пересечение.
– Жаль, что мы не в четырнадцатом веке, все было бы проще, намного проще.

– Про что ты, Конрад?
– Тот лишь вздохнул, закрыв глаза и слабо улыбаясь. Я понял, что ответа не будет. И никогда и не было… порой, нужно было просто улыбнуться, оставив слова в стороне. Так и всегда… Мы никогда не заканчивали этот диалог. Но с каждый годом, с каждым его повторением и тяжелым вздохом. Я понимал Конрада все лучше.

– Ты весьма далеко продвинулся в своем деле, Руфи… И то неудивительно, ты всегда был способным учеником. Я рад, что мне не придется объяснять всю историю с самого начала… Слишком утомительно, для такой старой развалины как я. А обсудить нам предстоит еще слишком многое… чтобы разбрасываться временем.
– Конрад вновь начал разговор, спустя несколько долгих минут молчания.