Чтение онлайн

Проснулась Тори, так что делаю перерыв. Мы позавтракали у окна. Оказывается, на улице никакого дождя не было, только в игре.

Еще выяснилось, что Линда поехала дальше с этим парнем, которого они встретили. Майк. Хотя, может, это не настоящее имя. Он вроде бы зубной врач. Линда с Майком собрались покататься, а Тори откололась, не захотев быть третьей лишней. Они забросили ее домой, ну и Линда на прощание взяла взаймы двести. Приплюсовать счета за мотель и траты с «Ам. Экс»… Да, поживилась неплохо. В подробности поездки Тори не вдавалась, но я списал это на утомление. Хотя вообще ее там порядком все достало, особенно повторяющиеся шутки Майка (в каждой шутке, сами понимаете…) насчет секса втроем — когда Линда выходила из номера. Хотя повидаться с Линдой ей было приятно. Увидеть ее наконец в хорошем настроении, пусть даже полученном за счет допинга в виде травки и коктейлей. Хм.

Уже недалеко.

Впервые мы прошли лабиринт позапрошлым летом, а не прошлым, как я говорил. Мы с Тори осознали, что у нас Любовь с большой буквы. КАК СЕЙЧАС ПОМНЮ (чертов капслок): мы с ней, прижавшись друг к другу, ведем Рэя через последний участок лабиринта — где стены сделаны из дождя. Мы тогда жили не в этой квартире, в другой, на Рис.

Потрясающе записан шум дождя, и он падает стеной, выстраиваясь в хитросплетения лабиринта. Рэй должен пройти и остаться сухим. Рудник будто растворяется в таинственном мире — сперва бесконечная равнина с невидимыми стенами, а потом Дождевой лабиринт. Рэй должен выйти сухим из воды. Вокруг темно, дождь видно только в лунном свете. Двигайся осторожно. В таких частях игры острее всего жалеешь, что в компьютерных играх еще не придумали способ передавать запахи и вкус. Запах получился бы сырым, густым, глубоким и прекрасным — так нам казалось. На этой далекой луне, где Рэй вроде бы в космосе, но в космосе он быть не может, потому что там нет кислорода, пахло бы самой лучшей ночью на Земле.

Под конец записи идут неразборчиво. Кажется, так:

(В записях вычеркнуто, но на всякий случай оставляю.)

Перед тобой стена цвета дождя с дождевой дверью. Открывай и проходи. Рэй с Кристаллом в руках попадает в выводящий тоннель рядом с Главной станцией на Лунной базе. Лабиринт пройден.

Чуть-чуть про Мозголома, у которого помешательство набирает силу, судя по тому, сколько он мне вчера названивал. Молодец, Мозголом, так держать! Шестнадцать пропущенных звонков и шесть отвеченных — когда мы с ним все-таки общались. То есть примерно по звонку в час. Даже Рэй в колонии не отчитывается с такой регулярностью по рации перед лейтенантом Валитано и Меланжем (начальник связи, БагМэп подозревает, что француз). Мало того, что звонки частые, так еще и не поймешь, чего ему надо: большей частью слышу какое-то жалобное блеяние.

Блин! Не понимаю, чем он все время грузится, прямо «мировая скорбь всего народа». С ним когда разговариваешь, как будто сидишь у фонтана, изливающего бесконечное отчаяние, и даже по телефону брызги все равно до тебя долетят. Плохие новости. Массовые убийства. Парень из соседнего дома. По ночам темно. И тэ пэ. Говорить Мозголому, чтобы не парился, бесполезно. Он у нас вроде личной телетайпной ленты, агентства Рейтер и Ассошиэйтед пресс, вылавливающих исключительно плохие новости и каждый вечер выдающих в эфир спецвыпуск под названием «Стакан наполовину пуст». Вести детский утренник его бы точно не пригласили. Так что когда он в своем репертуаре (это я на случай, если и вам доведется), выхода всего два: 1) слушать и 2) ненавязчиво поинтересоваться, принимает ли он прописанные таблетки.

За лабиринтом темное небо со звездами, но на фоне пейзажа видно бегущую, скользящую, растекающуюся по поверхности луны фигуру, напоминающую ту тень, за которой Рэй гнался в самом начале игры. Рэй совсем вымотался на этой далекой планете. Готовится к тому, что его ждет дальше.

Последний этап уровня. (Схематично, уж извините.)

Заряжаешь Кристалл и с помощью подпольной организации колонистов (сопротивление) подсовываешь его в Гнездо зорд. Когда погибнет Королева зорд, остальные ослабнут и превратятся в серо-зеленую слизь.

(Последовательность действий для зарядки Кристалла изложу позже.)

В сердце лагеря зорд мощнейший взрыв. Слизистых тварей накрывает облаком невидимого яда. Радость и ликование по всей луне. Садись в звездолет — можно в «Несокрушимый», но лучше «Крысолов», он быстрее.

Ты на борту звездолета, отправляющегося домой, на Землю. Разберись с запуском и выходом на орбиту. Задай курс и включи двигатели. Проверь датчики и подпрограммы.

Смешай криогенный состав (ингредиенты из лаборатории, формула из бортового компьютера). Введи в вену. Ляг. Установи таймеры и включи сигнализацию (по инструкциям из бортового компьютера).

Заморозка начинает действовать, больше ты Рэем не управляешь. Переключись на дальний план. Теперь ты смотришь на Рэя сверху. Он лежит с открытыми глазами, свернувшись калачиком в спальном отсеке (ложементе), и смотрит в потолок. Может, вспоминает все, что с ним приключилось с тех пор, как он ступил на дорогу, ведущую к Первому городу — все битвы, испытания, напасти. Не знаю. По Рэю никогда не поймешь, о чем он думает. Я же не телепат. Но по глазам видно, что какие-то мысли его гложут. Похоже, он вот-вот расплачется, оттого что мир катится в пропасть и Эрцгерцог с Чаном тянут свои загребущие лапы. А может, он тревожится о Рейчел. Глаза, полные тоски, затуманиваются и закрываются. Рэй впадает в криогенное забытье. Корабль окутывает его тьмой, а датчики жизненных процессов наигрывают целую симфонию из звуковых, световых и электронных сигналов. Супер! Рэй спит. В звездолете, везущем его с далекой планеты. И пока он спит, судьба всей Земли висит на волоске. Уровень ЗАКОНЧЕН. СУДЬБА ЕЩЕ НЕ РАЗ ВЫКИНЕТ ФИНТ. (Прописные не нарочно, опять капслок.)

Я сижу за компьютером (HAL), обложившись блокнотами и обставившись бутылками колы, вокруг беспорядок. Довольно давно уже сижу, думаю про следующую часть игры. Думаю-думаю, никак не придумаю, как бы объяснить помягче. Короче, вдохни поглубже — ты теперь Рейчел.

Помнишь эти карие с зеленым пиксели в глазах, за которые умереть не жалко? Вот ими ты и будешь в ближайшие месяцы смотреть на мир. Рейчел. Рейчел. Рейчел. Помнишь ее глаза, лучистые и полные тайны — в них ты будешь заглядывать, видя себя в зеркале или другой гладкой поверхности. Рейчел. Глаза, лицо, ноги, попка (и все остальное, да) — это все теперь принадлежит тебе. В самом прямом смысле. Они теперь твои.

Еще раз. Ты Рейчел. Да уж. Знаю, новость ошеломляющая. Да и вокруг многое изменилось (в «Рухнувшем мире»). Ха-ха. Нет, кроме шуток. Несколько уровней ты играешь за Рейчел. Рэем ты быть не можешь, он спит глубоким сном в глубоком космосе, поэтому вести игру к победному концу, уничтожая Чана, ГАРС, ГосКорп, Эрцгерцога, зомби и всех прочих, какое-то время придется Рейчел.

Тори чуть больше суток как вернулась, а уже усвистела на работу, поддерживать репутацию лучшей Временной служащей в истории человечества/со времен войны/сколько мы себя помним. Пока она была в отъезде, ей уже столько раз позвонили насчет подработки, что я сбился со счета и перестал записывать. Обидно, совсем времени друг на друга не остается.

Тем временем я, как и собирался, мужественно вынес концерт в «Доменико» по случаю зашкаливающего количества моих прогулов. Уповая на закон счастливого совпадения, я надеялся, что ни Мирослав, ни Бранимир не придут, однако получилось наоборот. Они поджидали меня оба, как громилы из боевика, собирающиеся оторвать должнику ноги или отрезать палец для острастки. Куки с Эштоном сделали вид, что заняты работой, а Бранимир перешел в наступление, забросав меня вопросами и гневно тыча пальцем в воздух. Было бы смешно, если забыть, что на самом деле его речь считается «первым устным предупреждением», и если бы Мирослав не вторил ему на каждой фразе. «Вот во вторник, например?» — возмущенно вопрошал Бранимир, а Мирослав пыхтел: «Да, во вторник?». «Почему ты даже к телефону не подходил? Что, номер сменился?» — вопил Бранимир, а Мирослав подхватывал: «Да, мать твою, номер, что ли?». Из адского допроса я вышел живым, заверив, что впредь, тем более что я уже выздоровел, буду прилежным трутнем. Из кухни раздался смех Куки, но Мирослав, к счастью, понятия не имеет, кто такой трутень.