Чтение онлайн

ни во что и презирают>.

По донесениям Самойловича московское правительство, в

ожидании вступления Хмельницкого с своими союзниками, отправило

1 Уже осенью 1678 года были охотники уходить на жительство с левой

стороны на правую. Самойлович приказывал охотному полковнику

Новицкому, поставленному на сторожу над Днепром: <Прочан на той бок

над заказ тиснучихся зо всего обирайте, а хоча бы и самых не живити

допустите; бо и тые туды намерившися, ничого доброго нам не. мыслять>

(Акты Зап Росс, V, 153).

348

в Переяслав отряд ратных людей под начальством стольника Не-

плюева, в качестве резервов указало быть с другими ратными князю

Козловскому в Путивле и князю Урусову в Киеве, а Косагову в

Сумах со слободскими полковниками сумским и ахтырским. Гетман

придал Неплюеву по нескольку сот человек выборных Козаков

полков Нежинского, Лубенского, Прилуцкого и Киевского, и велел им

занять поднепровскне городки: Ирклеев, Крапивну, Золотоношу, сносясь с переяславским полковником, которому поручалось

главное ведение защиты края, образовавшего его полк. Попытались

между тем мирным путем подействовать на Хмельницкого.

По приказанию гетмана, знаменитый в свое время ученый

проповедник черниговский архимандрит Иоанникий Галятовский, бывший, когда-то учителем Юраски, 4-го декабря 1678 года

послал Хмельницкому письмо, советовал снять с себя мирское

платье и облечься снова в иноческое, доказывал, что перед Богом

великий грех отречься от данного раз монашеского обета, а в

пример приводил бывшего французского маршала Геброна, снявшего с себя монашеский сан: когда он умер, то бесы ликовали, душу его в ад несли. Хмельницкий получил это письмо в Кор-

сунс, будучи уже на походе в левобережную Украину, и отвечал

на него длинным письмом, наполненным школьною болтовнёю, где ни к селу, ни к городу приводились имена Перикла, Улисса, Брута и других античных героев, но о себе, о своих видах, намерениях и побуждениях Юраска почти не говорил и только

вскользь привел указание на 19-й стих 48 главы Бытия, а в

заключение выразился так: <никогда не пиши ко мне, превысо-

кость твоя, чтобы не раздразнить шершней>.

Не удались попытки обратить на истинный путь заблудшего

Хмельницкого: Юраска с татарами перешел на левый берег

Днепра1. Первое местечко, которым он овладел, была Веремеевка: там Козаков не было вовсе, а мужики не в силах были

обороняться и потому сдались. За Веремеевкою последовали Чигрин-

Дуброва, Горошин, Городище, Жовнин. Хмельницкий писал в

своем универсале: <не отговаривайтесь и не медлите, приказываю

вам идти на житье за Днепр с семьями и пожитками; там будет

вам назначено место по нашему отеческому радению; а не

пойдете, так увидите над собою такое, чего я вам не желаю>.

Сдавшихся в числе трех тысяч Хмельницкий приказал водворить

в Жаботыне. Другие, назначаемые к переселению, отпрашива-

1 Число пришедших с ним молва считала тысячами (Арх. Юст., кн.

50, л. 751), но один современник малороссиянин по этому поводу

выразился так: <у нас в Украине народ как послышит, что пришли татары, тотчас потревожится и сам не зная куда бежит. С вором Юраскою пришло

каких-нибудь сот пять или семь, а нашим кажется тысяч семь> (Ibidem, л. 479).

349

лись, указывая на зимнее время, и давали обещание непременно

перейти весною. Многие из таких оказались уроженцами

правобережной Украины; недавно в разные годы по доброй воле

перешли они на левую сторону от ненависти к польскому

панству, а потом от страха быть под бусурманским владычеством, но, поживши на левой стороне, многое там им не полюбилось

и они стали порываться на прежние пепелища, примиряясь с

мыслью, что очутятся в турецкой державе. Турецкой власти

близко над собой они не испытали, а польских панов уже не

боялись, зная, что король уступил весь край Турции1.

Переяславский полковник еще 5-го ноября, до появления Хмельницкого, писал к гетману, что расположил в разных побережных городах

сторожевые козацкие отряды для удержания легкомысленного

народа.

27-го января из-под Жовнина Юраска послал универсалы в

городки Миргородского полка, требуя, чтобы к нему присылали

выборных людей с поклоном, и грозя скорым пришествием

турецких войск, после чего уже не будет пощады. Между тем

Яненченко подходил к Лубнам, где заперлись лубенский

полковник Ильяшенко и охотный Новицкий: они с козаками при-

– сягнули стоять крепко, но, по выражению гетмана, нашлись

малоумные, которые стали склоняться к Хмельницкому. К

счастию, против Хмельницкого шли миргородский и полтавский

полковники с своими полками, а за ними Косагов из Сум; сам

гетман выступил уже из Батурина и был в Конотопе. Полтавский

полковник Левенец напал на Хмельницкого под Жовниным и

заставил отступить к Лукомле; простояв там три дня и не

успевши склонить жителей к сдаче, Юраска ушел за Днепр с 300

татар, а за ним последовал Яненченко. которого под Лукомлею

чуть было не застрелили и которого спас только панцырь.

Перешедши за Днепр, Хмельницкий отправился наскоро в свой

Немиров, а Яненченко в свой Корсун; крымские же салтаны, прибывшие помогать Юраске, разошлись: Калга с исхудалыми

лошадьми пошел в Крым, а Нурредин с 7.000 орды снова

перешел на левую сторону, ударил на городки^ Миргородского

полка, наловил яссыру, но на возвратном пути под Менжелеевкою

– 1 В гетманском письме в Приказ говорится: <тое стороны Украины