Чтение онлайн

предписывал отправить стародубских полчан к Быхову на соединение с

бывшими там польскими военными силами; Мазепа пытался

уверить правительство, что это будет небезопасно, потому что на

искренность поляков нельзя положиться1.Он извещал, что по поводу

сношений шведов с турками надобно остерегаться от внезапного

вторжения бусурманских союзников шведского короля, и потому

нельзя лишать Украину постоянного войска. Сенявский напрасно

требовал и присылки Козаков, и возвращения Украины, ссылаясь на

объявленную волю царя. Мазепа все отговаривался неполучением

окончательного царского указа, и Сенявский писал к царю, представлял доводы, что одна Белая Церковь без территории

недостаточна, и, жалуясь на малороссийского гетмана, просил приказать ему

исполнить царскую волю об отдаче Украины2. Мазепа, напротив, писал, что опасно посылать козацкое войско под команду ляхам, потому что они коварны3. Спустя немного времени Сенявский

потребовал уже не шесть, а десять тысяч Козаков ему <в сикурс> и сверх

того желал, чтоб и сам гетман Мазепа с остальными козацкими

силами шел к нему в Дубно, потому что против Сенявского шли

военные силы Станислава. Царь приказал Мазепе исполнить требование

Сенявского, потому что должен был содействовать польскому

войску, которому давал субсидию. Мазепа должен был снарядить на

помощь к Сенявскому отряд Козаков под начальством киевского

полковника Мокиевского, но вместе с тем Мазепа не переставал

увертываться и выдумывать всякие способы, чтоб, исполняя

царскую волю, не действовать наперекор своим тайным замыслам.

Мазепа писал Головкину, что получил <пересторогу> от

некоторых поляков, преданных царю, что неприятели намерены

вторгнуться в Украину, а Сенявский колеблется и подумывает пристать

к шведской стороне. <Быть может, - писал Мазепа, - Сенявский

* <…Понеже там около Быхова многие корогвы войска литовского

приближаются и волочатся, которые, яко непостоянные, Бог ведает что

думают и каким намерением там собираются, и если б оные, изъявляя

сокровенную свою внутреннюю вражду, похотели нечаянное на полки

моего регимента учинить нападение, а наши бы их не одолели, то

надежнее будет уступить и припертися для оборонительного отпору к своим

городам, где я скорее бы войсками регименту моего подал помощь>.

(Государственный архив. Письмо марта 9-го 1708 года.) 2 <…Господин гетман Мазепа указы в. в-ства паче разсказами нежели

самым делом исполняет, отсрочивая сикурс, который ныне зело был бы

потребен к разорванию сил неприятельских, в чем не жалуясь на персону

его м-сти, дерзаю просить в. в-стно о действительном к нему указе и об

отдании Украины>. (Архив иностранных дел 1708 г., март. Подлинники.) 3 <…Ляхи, по-видимому, еще теперь и являются быти верными, обаче

внутрь сокрывают что невозможно того проникнута>. (Там же.).

598

нарочно замыслил отвлечь от меня 10 000 Козаков, чтобы разделить

мои силы и открыть неприятелю нашему путь в Украину>. Мазепа

повторял опасения и со стороны сераскира, и со стороны

Запорожья; там, под покровительством запорожцев, которых в своем

донесении он честил <псами>, стекается разный сброд из

Гетманщины, Слободской Украины, Польши и Волошины, люди, готовые на

всякое воровство и своеволие. Все это, по-видимо здравым

соображениям гетмана, не допускало удалять его с войском из Украины.

Сенявский ни за что не хотел брать Белой Церкви и вводить туда

польского гарнизона, домогаясь непременно отдачи ее территории.

Но Мазепа всеми силами старался убедить царя, что если отдать

Белую Церковь с уездом и дозволить там стоянку польских военных

сил, то между поляками, с одной стороны, и с другой - белоцер-

ковскими козаками, а за ними и всеми обывателями

Правобережной Украины начнется междоусобная драка. Это казалось

чрезвычайно основательным, судя но недавним еще событиям, и притом

все это сходилось с тогдашними намерениями, возникшими у

Петра. У царя велись тогда тайные переговоры с королем Августом; царь пытался побудить Августа появиться в Польше и своим

прибытием поддержать противников Станислава; поэтому Петр

воспользовался предостережениями Мазепы, отложил до возвращения

Августа отдачу Польше Правобережной Украины, задержал

движение Мазепы с малороссийскими военными силами на Волынь к Се-

нявскому и, наконец, выдачу обещанной денежной субсидии на

польское войско. Подозрение на Сенявского, которое набрасывал

царю Мазепа, подтверждалось известиями и из другого пути.

Царский резидент, состоявший тогда при Сенявском, доносил царю, что этот пан в минуты откровенности высказывался так: <Если

придут такие обстоятельства, что мне невозможно будет держаться

царской стороны, то я отступлю к противной стороне, только шельмой

никогда не буду, а заранее объявляю об этом прямо>. По известию

шведского историка, Сенявский в это время сильно колебался и уже

склонился было на сторону Станислава под влиянием убеждений

французского посланника маркиза де Бонака, но потом опять

отвернулся в противную сторону. Причиною такого колебания было

то, что союз с Петром щекотал честолюбивые надежды

Сенявского - сделаться самому королем, а его жена, через посредство

других лиц, искала милости у Станислава <про запас>, чтоб иметь

возможность пристать к нему тогда только, когда уже станет ясно, что

царские дела пойдут худо. Польские паны в то время так легко

переходили с одной стороны на другую, что никаких соображений

нельзя было составлять заранее ни о ком: малейшее что-нибудь, манившее выгодою или устрашавшее опасностью, располагало

польского пана пристать к той стороне, которой он только что перед