Чтение онлайн

части. Дмитрий Горленко оба эти спора кончил взаимным

соглашением. Уже наступила весна 1715 года. Дмитрий Горленко

продолжал сидеть в Прилуках, отговариваясь болезнью. Скоро-

падский посылал к нему гонцов за гонцами, письма за

письмами, убеждал ехать скорее в Москву, чтоб иначе не навлечь

на себя царского гнева, тем более, что уже прочие товарищи

его изгнания, воротившиеся под царскую державу, уже уехали

в Москву. Наконец, уже не ранее июня, Горленко двинулся в

невольную дорогу вслед за своими товарищами. В Москве

объявили от имени государя возвратившимся из изгнания

малороссиянам, что все их преступления прощаются, но они должны

жить безвыездно в Москве и не ездить более в Украину. Таким

образом желанное и так щедро обещанное им царское прощение

оказалось на деле призрачным благополучием, особенно, когда

у них отобраны были маетности и на возвращение каких-нибудь

частиц от них, в виде милости, оставлялась слабая надежда.

Воротившись из чужой земли, им пришлось всетаки жить не

в своей земле, не посреди своего народа, не на местах, знакомых

из детства, а в Московщине, которую в те времена не любили

малороссияне, даже такие, которых верность к престолу всегда

была безукоризненна. Тем не мейее, в сентябре того же 1715

года, Горленко от имени своего и других товарищей подал

благодарственную челобитную, составленную в самом униженном

тоне и подписанную шестью лицами. Челобитчики называют

себя извергами, поношением человеков, прахом и пеплом. Они

просили постоянной выдачи определенных им кормовых

суточных денег.

Трудно было отказывать им после того, как у них отобрали их

маетности. Прежде сосланным в Москву из Украины

малороссиянам выдавались суточные в различном размере. В 1712 году

присланные в Москву <колодники> Кандыба с товарищами в числе

восьми человек подавали челобитную о прокормлении своем <для

своей всеконечной нищеты>, жаловались, что <они конечно тают от

голода и могут с голода помереть вскоре, если не получат что-либо

на пропитание>. По этой челобитной указано было давать Кандыбе

по десяти денег в день, сотникам короновскому Логиненку и кор-

сунскому Ждановичу - по шести денег, а прочим по четыре

деньги. Привезенным теперь малороссиянам назначен был различный

размер суточных: Горленку и Максимовичу по 10 копеек, прочим

по пяти. Впоследствии им прибавляли, так что Горленку в 1729 году

777

давали по 50 копеек, Максимовичу по 10, прочие оставались при

пяти. Горленку счастливилось паче других и просьбы его о

прибавке суточных ради <скудости и старости> имели успех. Сын его

Андрей прислал ему пособие из Украины, куда был отпущен из

Москвы с Кандыбою, Ждановичем, Гамалеею и Степаном Бутовичем

тотчас по прибытии из Турции малороссиян и в их числе брата

Бутовичева Ивана. Положение других было горькое. Сохранилась

слезная челобитная к царю двух жен Герциковых, писанная на

третий год после прибытия в Москву. Что положение их всех не

поправилось с годами заточения, показывает челобитная от имени

всех содержавшихся в Москве малороссиян, составленная Горлен-

ком по их общему желанию в 1729 году. В ней жаловались они, что

живут в крайней нищете и <многими долгами одолжали и никакого

ни откуда не имеют вспомогательства на пропитание и одеяние>.

Так колония малороссийских эмигрантов, проживавшая в

Турции и несколько лет сряду возбуждавшая эту державу к вражде

с Россиею, с постоянно проводимою задачею освобождения

Украины, рассыпалась совершенно. Горленко с товарищами

воротился в Россию. Немногие не пошли за этими господами, но уже

не оставались в Турции, убеждаясь, что уже там им нечего делать.

Орлик ранее всех пытался сблизиться с Россиею и примириться

с царем. С этою целью он посылал к миргородскому полковнику

Апостолу письмо вскоре после полтавского сражения и в этом

письме проклинал Мазепу. То была, кажется, только проба. Орлик

остался главным двигателем замысла восстановить против России

Турцию. Но когда Турция заключила с Россиею мир, а шведский

король должен был оставить Турцию, Орлик не пристал к тем, которые обратились к царю с просьбою о прощении: Орлик пошел

вслед за Карлом XII искать приюта и опоры в Шведском

государстве. Вместе с Орликом ушли из Турции за Карлом: Война-

ровский, племянник Мазепы, братья Герцики, Нахимовский, Федор Мирович, Клим Довгополенко, бывший дозорца

переволоченский Федор Третьяк и, вероятно, еще другие, которых

имена не сделались известными. Орлик сам уселся в Христиан-

штадте с женою и детьми. У него их было - один сын Григорий, взрослый, другой, неизвестный нам по имени, моложе Григория, третий Яков, малолетний, родившийся во время пребывания

родителя в Бендерах, крестник Карла XII; было у него две дочери: одна уже взрослая, лет за двадцать, другая, рожденная в Бендерах.

Пока жив был Карл XII, Орлик на себя и на своих товарищей

получал королевскую субсидию в 13.000 шведских талеров в год.

Но по кончине Карла XII малороссийские изгнанники перестали

получать это пособие, хотя им подтверждали прежние уверения

в покровительстве. Орлик из своего убежища заправлял

поступками своих товарищей.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Войнаровский.
– Его показание и ссылка.
– Григорий

Герцик.
– Его показание и судьба.
– Участь прочих

малороссиян, содержимых под караулом.
– Ссылка в