Чтение онлайн

— Бабу Свету?

— Ну ту, вуайеристку, вечно торчащей в туалете. К ней за советами ходят, погадать просят, свести. Она же пасется на женской половине и на нашей, — Василек загоготал и покраснел.

***

— Ух, какой большой! — закряхтела старая мадам за спиной Аркадия. Мужчина застонал от жести, происходящей за ним. За ним подсматривали. Старая бабка смотрела, как он справляет нужду и вообще этого не стеснялась. Извращенная натура! — Не переживай, у того олуха и меньше, и в охвате совсем тю-тю, — боднула под ребра и заковыляла вычищать мусорные баки.

Аркадий застегнул ширинку и пошел к раковине. Из зеркала на него смотрел красный и смущенный мужик, не знающий, как угомонить женщину, но в данном случаи она могла ему пригодиться. Так что пришлось терпеть.

— И у кого тут меньше?

— Я за просто так такие данные не выдаю, — и как хорошо, что они вновь были тут одни. Вообще, у бабы Светы был талант проникать в туалетную комнату, где находился всего один человек, чтобы его обходить со всех сторон.

— И что же вы хотите?

— Ну… сведи меня в ресторан. Когда были жив мой Сенечка, он каждый месяц водил меня в рестораны есть красную икру. Черную едят лишь мажоры, а он был простым слесарем. Но он так меня любил, хочу вновь молодость вспомнить, — и смахнула показательно слезы. Просьба женщины удивило Аркадия, но ради Оксаны он был готов вытерпеть даже бабу СВЕТУ.

***

Она надела лучшую блузку, лучшие штаны, накрасилась, причесалась. Была теперь не бабой, а истинной мадам приличного возраста, имеющей вздорный характер, но удивительную чуткость к людям. Она страстно пожирала молоденьких людей, неплохо понимала психологию и даже предсказывала, какая из пар расстанется, а какая доживет до первых подгузников.

Мадам даже захотела покурить, прямо за обеденным столом, потому как в ее голове крутились сцены молодости, в которой палило солнце, дымились и растряхивались сеновалы, как она крутила бедрами, как нянчила детей, работала, кормила их и провожала друг за другом в свободное плаванье, пока ни осталась одна.

Старшего сына сбил пьяный мотоциклист пару лет назад, второго убили в девяностых на перестрелках, третий сгорел от рака, а единственная дочь уехала в Израиль и почти не вспоминала мать. Оставалась у нее лишь крикливая, в меру прибухивающая невестка старшего сынка. Успела народить она от чужих мужиков. Забыла бы ее, если ни увезли ее с шизофренией. Так и осталась бабка одна с двумя дитятками, остальных забрали службы. Одному было десять, второму — двенадцать. Грустную повесть о женской доле наслышался Аркадий. Заказал неплохое шампанское, пили они под горе, чокаясь, пожевывая стейки и жаловались на жизнь, на бога, на людей.

— Да… тебя жизнь помотала не хило… За бывшую не переживай. Чую, ее нового хахаля другая уведет, с ней он только из-за бизнеса. Он еще тот лицедей, сожрет бабу, а твоего сына на помойку выкинет.

— Баб Света…

— А что поделать? И я была хреновым родителем, — вздохнула мадам, обливаясь горькой правдой. — Но что воспитали, то и пожали. Пацан без отца рос, ты был женат на бизнесе. Ни на жену времени не было, ни вел хозяйство, и там прогорел, и здесь. Хоть сам понимаешь ошибки-то?

— Да-да, — закивал человек, делая еще глоток напитка. — Но жалеть я больше не хочу. Любить тоже. Пусть живут своими жизнями.

— Только сынка-то из виду не теряй. Держи на расстояние вытянутой руки, чтобы тебя кусать не стал, когда имя себе отвоюешь. Баба к тебе вновь подбежит, сынка подставит. Так что смотри… не натвори дел, иначе до старости будешь хапать и икать.

— Не собираюсь возвращаться к ним. Лучше бы ее не встречал. Сына жалко, но… я тоже не святой, прощать не намерен. Если захочет узнать меня — пускай, алиментов хватит с меня. Устал…

— Правильно, но особо не серчай на прошлую жизнь; течения судьбы меняются. Но когда нового ребеночка заделаешь, все на самотек не пускай.

— Нового? — усмехнулся Аркадий и допил несчастный бокал. А баба Света все говорила и говорила, умасливала размягченный мозг:

— Конечно. Ты же дельный мужик. Жизни испробовал, опытный, квартира есть, пороха в пороховницах предостаточно, — кинула взгляд на пах. Мужчина поежился. — Чего ни жених? Может, миллионы не зарабатываешь, но некоторые и на двадцать сносно живут, а тебе сил хватит многих поднять. И женушку любить. Как тебе Оксана? Ты же за ней все эти месяцы ухлестываешь.

— То-то вы все знаете…

— Знаю, ибо вижу, — и показала на свои два глаза. — Девка-то она фигуристая, рожать будет спокойно и здоровых. Правда, сидеть не сможет с детьми, потому как ей очень важна работа, поэтому человек нужен, что возьмет часть и домашних, и служебных дел.

— Я? — Аркадий поперхнулся и с удивлением взглянул на бойкую бабку.

— Не обязательно ты. Есть няньки, сиделки, домработницы, а также новые сотрудники. Тебя же не смущает, если жена будет зарабатывать миллионы, а ты всего пару сотен?

— Сотен?

— Конечно, центр ждет успех. Ну так что, изволь ответить.

— Не очень комфортно, но я понимаю, что не всем удается хорошо зарабатывать. Пускай лучше хоть кто-то, лишь бы я не был мешком картошки и подкаблучником. Это стало бы печально.

— В таких отношениях нужна мудрость и таланты. Ты-то более степенный, она — вечный двигатель, поэтому разумом будешь ты, а она — ногами.

— Расписываете будущую жизнь? Не обольщайте надеждами. Она не смотрит на меня как на мужчину. Да и… этот уродец…

— Мужчина должен оставаться мужчинами и бороться за внимание самки! Только-то так самка может определить, хочет с ним семью или нет, за каменной стеной она или в халупе будет проживать да помирать с голода. Ты что, не смотрел-то дикую жизнь?! — воскликнула баба. — Да все самцы в природе красавцы неписанные, кичатся, выпячивают достоинства. Они борются за самочку, что потомство здоровое понесет, а там ее воля — кого выбрать-то. Сейчас, конечно, меняются ориентиры, раньше вообще. Сеновал и сразу ЗАГС. Лучшую мужик выхватывал, задирал юбку, делал дела и уходил как победитель. Дурная привычка, лучше не уподобляйся таким людям.

— Не стану. Стану себе противен, — думал он о словах мадам, вспоминал самцов мандаринок, львов и многих других представителей из мира животных. Баба Света была права. Оксана не видит мужчину, потому как он лишь пушил хвост, не сражался за нее, но… как бывает часто, чем сильнее борешься, тем быстрее остываешь. Этого ему было не нужно.

— То-то же, так что ты не глуп. Кстати, что там за вопрос у тебя был?

— А… про ее бывшего. Расскажите историю?

— Мутная была история… все закончится не может, — потемнела слегка баба, перестала тараторить и выпячивать свою житейскую мудрость.