Чтение онлайн

Агент по недвижимости превратился чуть ли ни в убийцу, и это не могло не пугать. Теперь стало объяснимо, почему у нее болела рука.

Мужчина так и представил Оксану на пассажирском сидении, как говорит, что бросает его из-за измены, что он начинает объясняться, ссориться, а тут она просит остановить, потому как надеялась хотя бы на спокойное принятие обстоятельств. Вадим, не считавший ее за человека, лишь за игрушку, не мог позволить решать такие вопросы самостоятельно, двинул вправо и врезался в соседа, не увидев его. И их понесло к стене. Так Оксана и оказалась придавленной: смотрела с жуткой болью на Вадима, пыхтевшего от непонимания, что сейчас произошло. Смотрела на него, просила хотя бы оказать помощь, плакала от боли, не в силах вытянуть руку, чувствовала, как ее придавливают, глядя на бывшего. Мозг запечатлел эту боль, откуда она появилась и на что. Образ Вадима и боль соединились. Все просто, но как же было тяжело раздробить эту связь.

Глава 17

Глава 17

Как же было тяжело Оксане в данный момент. Она могла лишиться покровительства генерального, потому как тот может выбрать сына; она вспомнила до мельчайших подробностей день аварии, стонала, мучилась, глядела на безутешную правую руку и считала себя слишком жалкой.

Аркадий поставил кружки с чаем на столик и присел к Оксане. Руки потянулись к ее плечу. Дернула, будто сказала, что не хочет говорить ни с кем. Мужчина схватился за голову и принялся глубоко дышать, приходить в себя от новостей.

— Будь моя воля, прибил за тебя, но… я не хочу быть преступником.

— Не стоит. Это моя проблема.

— Я сказал, что стану твоими руками, что мы вылечим твои руки. Я не забирал эти слова, так что… Это и моя проблема тоже.

— Что тебе я? Мы в общем чужие люди, а я позволяю слышать истории личного характера, обнимать сотрудника и пользоваться его телом, как подушкой. Я такая жалкая. Прости меня. Видно, в голове что-то помутнелось, — улыбнулась с невиданной горечью и также потянула здоровую руку ко лбу.

— Все нормально с твоей головой, а с моей правда что-то не то.

— А?

— Я долго думал… Давай встречаться? — предложение само выскочило. Он уже давно интересовался начальницей, они были зрелыми для отношений и даже испытывали ток друг к другу, так что тянуть Аркадий был не намерен.

— Что? — вспыхнула, задрожала и с нескрываемым удивлением уставилась на помощника.

— Это дерьмовый день, но давай скрасим его чем-то позитивным? Если позволяю, чтобы мной пользовались и добровольно превращаюсь в жилетку — это что-то да значит, обычно у мужиков так и происходит.

— Т-ты… — и она усмехнулась и застонала от шока, непонятности и неожиданного предложения. — Ну правда, умеешь поднять самооценку. Не думала, что и на такое способен.

— Я серьезен. Может, тебя сложно принять это решение, да… — этот день, Вадим и генеральный, — в общем дам подумать, но играть со мной не стоит. Если решишь продинамить — скажи. Я упертый, так что повоюю. Но если дашь надежду — еще больше берегись.

— И не смущает, что работаешь на меня?

— А что не так? — улыбнулся Аркадий. — Я не дурак, ты не дура — к чему эти вопросы? — и все этим сказано. Просто, ясно и без излишних эпитетов.

— И вправду. Мы не девятнадцатом веке живем, чтобы задумываться о таких мелочах. Хорошо, я подумаю. Спасибо, — Оксана искренне улыбнулась, с благодарностью, с принятием его чувств. Она не отказывала, но и не давала особой надежды, прекрасно понимая, что сначала нужно решить насущные проблемы, а только после думать о романтике.

***

Слова Аркадия внушили женщине робкую надежду, что накрывший ее кошмар скоро прекратится, что она не дурна и не должна хвататься за воспоминания о Вадиме. Урод, да. А что еще думать и решать? Если Александр выберет его, Оксана выберет своего помощника и отправится с ним в Корею. Хоть кто-то говорящий на русском нужен на чужбине, тем более работа с ним сладилась — не хотелось бы менять свое довольство в этом ключе. Эгоистичные размышления, но она всегда была такой. Сначала подумать о себе, после — о других, потому как других все равно на тебя. Все пытаются выжить.

Мужские руки ухватились за правую ручку Оксаны и стали массировать ее. Не просила, просто смотрела, как оказывают знаки вниманиея, не сопротивлялась. Помнила шепот на ушко, свое возбуждение и эти руки, теплые, мощные, уберегающие от всех невзгод. Возможно, из-за этого ощущения и высказала все генеральному.

***

В холле играл пианист. Живо, с чувством, порождая в слушателях новые.

— Если и есть Бог, то точно не со мной. Вы видели стоимость свечек? Да одна стоит мой обед, — жаловался работник общепита, оказавшийся на открытом микрофоне. Он говорил под очаровательную музыку, полную движения и страсти, внезапно оратора прорвало на стихи, и он заговорил Маяковским, озлобленно на весь мир, с любовью о жизни. Ничего не поменялось с того времени, только если Владимир Маяковский декламировал творчество в кафе, то теперь его последователи в ТРЦ «Молли-центр».

Оглушительные аплодисменты на «Вам».

— Вам, проживающим за оргией оргию,

имеющим ванную и теплый клозет! — заревел человек, топая ногами, под улыбку аккомпаниатора, под смущение довольной публики, забывшей о поэзии чувств, экспрессии, говорящей порой лучше, чем многочасовые талмуды о плохой и несправедливой жизни. —

Как вам не стыдно о представленных к Георгию

вычитывать из столбцов газет?

Знаете ли вы, бездарные, многие,

думающие нажраться лучше как, -

может быть, сейчас бомбой ноги

выдрало у Петрова поручика?..

Если он приведенный на убой,

вдруг увидел, израненный,

как вы измазанной в котлете губой

похотливо напеваете Северянина!

Вам ли, любящим баб да блюда,

жизнь отдавать в угоду?!

Я лучше в баре блядям буду

подавать ананасную воду! — Закончил чтение весьма несчастный человек, высказывающий о жизни все что думает за долгое время молчания. Выдохнул, поклонился до земли и ускакал на свое место в ожидании нового выступающего. А пока длился небольшой перерыв, Игорь пустил в пляс тонкие пальцы; молодые девушки, приходящие сюда для просвещения и атмосферы, мечтательно уставились на симпатичного выпускника консерватории, рукава которого были закаты до локтей, явившие миру проступающие сексуальные сухожилия. Полузакрытый павильон наполнился животворящей музыкой, вдохновляющей на мечтания, эмоции и свершения; она снимала дневное напряжение и словно говорила, какой бы ни был плохой день, есть еще свет в конце тоннеля. Просто нужно прийти в «Молли-центр», взять коктейль, сесть на свое место и отдаться танцу пальцев, любивших, кажется, лишь клавиши.

— Слишком экспрессивно, это же нормально? — сидел рядом с Оксаной Аркадий и посматривал, как люди дружно улюлюкали, ждали нового стендапера, постепенно отходя от чтения стихотворения.

— Людям нравится, литературно.

— Да, уже больше, чем «Открытый микрофон», — мероприятие закончилось через час. Мужчина встал и пошел к пианисту, пока женщина решала рабочие вопросы. — Парень…

— Да? — оторвался от своих дел молодой человек.

— Скажи, ты можешь научить играть на пианино?

— Ну, даже не знаю. Не пробовал. А что, хочешь?

— Директор желает, но ты ведь знаешь?

— Руки? — уточнил Игорь, именно так звали человека, и кивнул. — Будет очень сложно.

— Понимаю. Платить тебе хорошо будут. Научи ее играть что-то простенькое, ей нужно разрабатывать кисти.

— Сейчас поздно. Давайте решим в пятницу, до «Открытого микрофона»?

— Ты подумай. Если не хочешь — посоветую приятеля. Оксана Викторовна смотрит на тебя и тоже хочет играть.

— Хорошо, — улыбнулся человек и принялся собираться домой. Да, уже слишком поздно. Последние гости «Молли» выходили.