Чтение онлайн

Спустившись по темной лестнице в кухню — такую древнюю, что ее можно было целиком перевезти в качестве экспоната на выставку эдвардианской эпохи, хозяйка принялась заваривать чай.

— У меня нет современного оборудования, а в поселке нет прислуги, которая умела бы обращаться со старой плитой, — сказала она, заметив удивленный взгляд молодого человека. — Это просто какой-то кошмар. Я здесь только и делаю, что меняю перегоревшие пробки. Поразительно, как быстро начинаешь разбираться в электричестве, став землевладельцем.

— Я думаю, это у вас в крови.

— Не скажите, все мои родственники — абсолютно неприспособленные люди. Дядя Годфри — кстати, это он довел поместье до нынешнего плачевного состояния — умер, свалившись с табуретки, это произошло около пятнадцати лет назад. Его дочь, моя кузина, тоже не умела следить за домом. Она умерла прошлой зимой, и этот проклятый мавзолей достался мне в наследство. Не могу сказать, что испытала чувство благодарности от такой щедрости. Да, еще она завещала мне свою собаку. День, когда я стала наследницей Уэллер-Хауса, стал худшим днем в моей жизни. Хотя собака мне нравится.

— Но ведь вы не обязаны здесь жить? Разве нельзя заколотить этот дом и переехать в небольшой комфортабельный коттедж?

Она тяжело вздохнула, заливая кипятком чайник размером с ванну.

— А кто будет менять перегоревшие пробки? Чинить прохудившуюся крышу? Прочищать засор в канализации? Если эту вычурную рухлядь оставить без присмотра, она развалится через неделю. Конечно, я думала о переезде, рассматривала разные варианты. Например: застраховать дом на хорошую сумму, устроить пожар и с заплаканным лицом получить свои денежки. Аргайл уселся за стол и рассмеялся.

— Но они ведь моментально вычислят меня, верно? А я не собираюсь провести остаток жизни за решеткой.

— А нельзя кому-нибудь передать этот дом?

Мэри Верней фыркнула:

— Кому? Я — единственная из Бомонтов, кто заработал хотя бы пенни. Уж если у меня не хватает средств, то у остальных моих родичей не хватит и подавно. И отдадим им должное, у них у самих хватит ума отказаться от такого подарка.

— А Национальный трест [4] ?

— Они бы взяли его под свою опеку, но без долгов. А долгов у меня уйма. Так что положение безвыходное. Если только на меня вдруг свалится куча денег… Как прекрасно устроен этот мир, правда? Полагаю, у вас не найдется парочки лишних миллионов? А то мы бы могли сделать из этого поместья суперсовременный центр для проведения конференций или роскошный дом престарелых. Эх, мы бы уж выкачали из старичков все до последнего пенни!

— Нет, это не мое.

— Жаль.

— А детей у вас нет?

— Есть, целых трое. Двое из них — близнецы. Всех их раскидало по свету. И слава Богу. То есть я хочу сказать что, конечно, очень люблю их, но с тех пор, как они начали самостоятельно познавать этот проклятый мир, моя жизнь стала намного спокойнее. Я словно заново окунулась в свою молодость.

— Хорошо.

— А теперь расскажите мне о себе. Кто вы, откуда, с Кем живете? Есть ли у вас жена? И самое главное, что происходит в нашем поселке? И какова ваша роль во всем этом деле?

И Аргайлу пришлось заплатить за чай подробным рассказом о своей жизни под пристальным взглядом язвительной женщины, сидящей напротив него. Скрупулезный допрос о смерти Джеффри Форстера, который она ему устроила, был под стать опытному следователю. Как ни странно, впервые с момента высадки в аэропорту он по-настоящему расслабился и оттого разболтался и рассказал о себе больше, чем собирался.

— Но вы преуспели в своем деле, дорогой? — спросила Мэри Верней, возвращаясь к его личной жизни после того, как выжала из него все сведения о Джеффри Форстере.

Аргайл пожал плечами:

— В искусстве я разбираюсь, а в торговле как-то не очень. Все говорят, что мне не хватает инстинкта убийцы.

— То есть вы недостаточно жестоки?

— Это общее мнение. Но в действительности мне не хватает стартового капитала. Все, кто достиг в нашем деле Успеха, имели либо собственные средства, либо находили инвесторов, готовых вложить в них деньги. Но ко мне они что-то не выстраиваются в очередь.

— Я желаю вам удачи.

— Благодарю.

Они посидели еще, болтая о том о сем; около восьми Аргайл взглянул на часы и спохватился.

— Вы куда-то торопитесь? — поинтересовалась его новая знакомая.

— Не совсем, но мне нужно идти. Я пока еще не нашел, где переночевать.

— Оставайтесь здесь.

— Наверное, это неудобно.

— Да отчего же? Как долго полиция собирается вас здесь держать?

— Понятия не имею. Не представляю, что им еще может от меня понадобиться. Но они сказали, чтобы я оставался поблизости, и конфисковали паспорт.

— Так вы — пленник. Знаете, если завтра все еще будете здесь, приходите ко мне обедать. Гарантирую, что смогу накормить вас лучше, чем в пабе.

— С удовольствием навещу вас.

Флавия вернулась из Флоренции вечером в приподнятом настроении и, не заезжая домой, наведалась в офис — ей не терпелось поведать Боттандо о своих открытиях.

— Сам здесь? — спросила она у Паоло, который наливал кофе из автомата.

— Думаю, да, — ответил Паоло. — Только входи к нему осторожно, он сегодня не в духе. Я хотел попросить у него отгул за то, что поймал «Леонардо», но, когда увидел его лицо, понял, что могу нарваться на сверхурочный в воскресенье, и поспешил незаметно смыться.

— А что с ним такое?

— Не знаю. Может, стареет… Каким бы отличным профи ты ни был когда-то, все равно изо дня в день, из года в год заниматься одним и тем же…

«Что-то это мне напоминает, — подумала Флавия. — Значит, Паоло перешел в стан врага. Ну что ж, кто предупрежден, тот вооружен». Она взлетела по лестнице и вошла в кабинет начальника со смешанным чувством опаски и жалости.