Рука водящая
Шрифт:
Автобусная остановка была недалеко. Он увидел, что мальчик с мамой ждут автобуса. На остановке кроме них никого не было. Он ускорил шаг — магнетическая сила мальчика притягивала его. Подъехал пустой автобус. Они подошли к дверям. Мама держала мальчика за руку, помогая ему подняться. В это время мальчик обернулся, тоже увидел его, споткнулся о ступеньку и упал на асфальт, ударив колено.
Видимо, ему стало больно, очень больно. Алексей Александрович понял это по тому, какую острую боль ощутил в колене в это же самое время.
Он подбежал к мальчику. Помог подняться и собрался было сказать что-то подбадривающее, но опередил мальчик, он улыбнулся ему, сказал «спасибо», а перед мамой извинился.
Они поднялись в автобус.
Алексей Александрович тоже поехал бы этим автобусом. Но пока он нагнулся, чтобы поднять с асфальта портфель, двери захлопнулись, и автобус тронулся.
Он глядел вслед удалявшемуся автобусу, и странное, весьма странное чувство начало овладевать им: ему показалось, что мальчик — это он сам, Алексей Александрович, мальчик этот — его детство! «Это же я?! Этот мальчик — я! Я узнаю себя в мальчике!» — подумал он с удивлением.
Сегодня понедельник, день приёма зачётов от студентов. Две недели чтения курса лекций по истории русской литературы шли по восходящей линии. Каждый день студенты всё больше увлекались вопросами, которые разбирал с ними их профессор. Резко изменилось у них отношение к вчерашнему своему учителю. Неожиданно для себя они обнаружили, какой он мыслящий человек и оратор.
— Профессор, можно ли привести на ваши лекции маму, она очень интересуется литературой! — спросил один студент.
— Можно, — добродушно ответил профессор.
— А я дедушку приведу, можно?
— Можно…
И последние три дня аудитория была переполнена мамами, дедушками, бабушками. Пришли даже несколько пап.
Восторг и удивление росли с каждым днём.
В конце недели профессор объявил:
— В понедельник будете сдавать зачёты.
Понедельник был тем днём, когда по плану завуча в классе Алексея Александровича должен был состояться прощальный праздник: учитель прощается со своим четвёртым классом, дети переходят в пятый, а учитель возвращается в первый. И начинается всё сначала.
Алексей Александрович пошёл к директору.
Тот обрадовался, увидев его.
— Хотел позвать вас сам… Пожалуйста, послушайте мои вчерашние стихи.
Он повлёк его к окну, достал из кармана лист, развернул его, отрешился от всего внешнего, погрузился в себя, и его правая рука начала обводить в воздухе поэтические абстракции. Он читал искусно и вдохновенно.
Я никогда детей не унижал. Бесился и от ярости дрожал. Как возмущался! Как негодовал! Но повода для мести не давал. В порыве утверждения добра Вершил я суд, Как будто отобрал Права на то у Бога Самого, И удивляя, и смеша Его. Неважно, Кто патриций, Кто плебей, Неважно, Кто сильней, А кто слабей, И даже, Кто глупей, А кто умней, Прости, Не так уж важно это мне. Но зло, оно есть зло, Хоть ты умри, И подлость— подлость, Что ни говори. Не примириться с этим, Не принять, И не понять, И боли не унять. Вот только дети… Лгут. Но ты им верь, Как верят Небу, Солнцу И Траве. Спасибо, Господи, Что удержал От злобы. Я детей не унижал.Он закончил чтение, но понадобилось минуты три, чтобы выйти из поэтического транса.
Алексей Александрович был зачарован стихами. Был восхищён самим директором, глаза которого излучали любовь.
— Вы истинный поэт… — сказал он со всей искренностью.
На лице директора засветилась улыбка благодарности.
— Я бы хотел издать сборник стихов, — сказал он с какой-то застенчивостью, даже чуть покраснел, — не согласились бы вы стать моим редактором?
Алексей Александрович смутился: не ожидал такого лестного предложения.
— Я же ещё студент… Вы прекрасный поэт… Хотите, я попрошу в университете своего профессора, он известный человек в литературных кругах…
Директор прервал его:
— Вы для меня есть известный профессор… Пусть сегодня вы студент, но придёт время, и я буду гордиться тем, что именно вы стали редактором моего первого сборника. Ну как, не откажете.
— Нет, конечно… — сказал Алексей Александрович, а в душе подумал с грустью: «А что есть моё будущее?.. Нет его у меня».
Момент был подходящий, и Алексей Александрович рассказал директору о своих профессиональных занятиях со студентами четвёртого курса и попросил принять зачёты.
Директор посмотрел на него с изумлением.
— Значит, вы в течение двух недель читали своим ученикам…
— Студентам четвёртого курса… — вставил Алексей Александрович.
Директор принял поправку.
— …студентам четвёртого курса спецкурс по истории литературы в объёме тридцати или сорока часов… Так?
— Именно так!
— Как вам это пришло в голову?!
— Они сами подсказали…
— Как они могли такое подсказать?!
— Почему же, они у меня развитые!
— Скажите, что вы делали с классом эти три года?
— Не знаю… Учил, воспитывал…
Изумление директора переходило не в возмущение, а в восхищение.
— Люблю таких учителей, как вы! — сказал он и похлопал его по плечу. — Хорошо, примем зачеты от ваших студентов. Только пригласим ещё одного литератора из старших классов…
Слух о зачётах в тот же день облетел все кабинеты, коридоры, переходы школы.
Учителя начальных классов сразу насторожились: что за инновация такая и почему новичок выпендривается!
Завуч заволновалась. Ни разу не проверяла она уроки студента, в классе он мог натворить все что угодно, он же не профессионал!
Учителя старших классов иронически улыбались: мол, глупость читать ученикам четвёртого класса университетский курс! Но то, чем сами занимались в это время, они не считали глупостью: сосредоточенно и тщательно складывали цифры от двух до пяти, делили сумму и выводили среднеарифметические баллы своим ученикам.
Завуч с двумя именитыми учителями начальных классов пришли к директору предупредить, что такого допускать нельзя. Лучше проверить, как студент справился с классом — срочно провести контрольные. И, вообще, от него, неспециалиста по начальным классам, лучше избавиться.
Но директор стоял на своём: его доверие к Алексею Александровичу было выше всяких проверок и сомнений.
Завуч с учителями вышли из кабинета директора недовольные.
А сегодня уже день принятия зачётов.
Студенты четвёртого курса столпились перед аудиторией и с волнением ждут вызова.
Учителя, проходящие мимо, одаривают студентов насмешливыми улыбками. Над ними издеваются старшеклассники.
В аудитории же идёт серьёзная университетская работа.
После того как двое-трое студентов выдержали экзамены и ответили на коварные вопросы, члены комиссии переглянулись и произнесли короткое «мдаа». С лица учителя-литератора стёрлось недоверие, а лицо директора засияло. Зачёты постепенно перешли в волнующий праздник знаний.