Чтение онлайн

С большими усилиями мы наконец выгнали зверя из его убежища и загнали в глубокий снег – мы были близ вершины горы – и там поймали его сетью.

Ловкость и отвага Энкида очень помогли мне, послужив прекрасным дополнением к моей силе. О, я мог бы рассказать вам куда подробнее о различных стратагемах, которые включали терпение, веревки и сети, с помощью которых был пойман и укрощен вепрь, но я не хочу превращать свой рассказ в занудное перечисление проблем. Наконец мне пришлось оглушить зверя несколькими короткими, сравнительно легкими ударами по щетинистой голове.

Один из местных скотоводов, вне себя от радости, что избавился от такого чудища (хотя он весьма тревожился, почему я не пришиб зверя, когда была возможность; он говорил, что поклялся сварить из него похлебку), ссудил нас большой крепкой телегой, а другой дал нам мастодонтов, чтобы тянуть ее, и послал с нами возницей своего сына. Другие дали еще веревок, чтобы связать зверя, и крепкого дерева, из которого мы кое-как соорудили клетку или ящик для перевозки вепря. И мы направились в Иолк.

По мере нашего долгого, тяжелого спуска с гор воздух становился все теплее, и вскоре мы снова увидели землю, свободную от снега. Отчасти это было от того, что мы двигались прямо на юг. Мы как могли кормили нашего пленника и поили его водой, но любое животное, запертое, как наш вепрь, ослабело бы. Но, как оказалось, та магическая сила, что сделала его таким огромным и ужасным, поддерживала в нем жизнь даже в клетке и путах. Каждый раз, как я появлялся перед ним, он с ненавистью смотрел на меня своими красными глазками.

Мы спрашивали дорогу, но это вряд ли было нужно. Все дороги вели к нашей цели. Гермес был прав, и мы без труда нашли порт Иолк, находившийся на северном берегу водного пространства, больше которого мы с Энкидом в жизни не видели.

Когда мы впервые вышли к Великому Морю, мы удивились, что не видим противоположного берега за гладью сланцево-серой воды, простиравшейся перед нами под серым небом, хотя мы, конечно же, слышали рассказы путешественников и знали, что так и должно быть.

Прежде, чем мы вошли во врата Иолка, мы стали замечать признаки того, что здесь собирается множество благородных героев. Прошло уже около шести месяцев с тех пор, как мы с Энкидом покинули Кадмею. В горах у нас за спиной еще стояла зима, и пик Эриманф и его соседи были укрыты глубоким снегом. Но здесь, на много миль к югу, да еще и гораздо ниже, на северном берегу Великого моря, погода стояла весенняя. Я видел зеленые пальмы, пеликанов и всякое другое, что казалось чудом двум деревенским юношам.

Иолк был не так велик, как Кадмея, и стены его не так впечатляли, будучи по большей части деревянными, а не каменными, но тут было такое пестрое собрание людей, какого мы никогда не видели дома.

По мере приближения к главным сухопутным воротам движение наше все замедлялось, потому что вокруг нас собралась огромная толпа поглазеть на вепря и на то, как мы везем его живьем.

Но наше прибытие, хотя и собрало много народу, не было единственной или даже главной причиной суматохи в городе.

– Приехал сам Ясон! – радостно сообщали мне местные жители.

Это имя кое-что значило для меня, и, как я думал, через некоторое время оно станет таковым для всех людей в мире. Слава Ясона – воина и искателя приключений – в последние годы распространилась широко. Ему приписывались всевозможные подвиги, и, наверное, он был даже знаменитее Тезея, хотя за ним не водилось такой же, как у него, пиратской славы. Когда стало известно, что Ясону нужно сорок-пятьдесят соратников для некоего особенного приключения, отовсюду стали стекаться мужи – чуть ли не со всех концов земли, куда только сумели дойти слухи об этом. Думаю, не надо и говорить, что мало кто из тех, кто прибыл без приглашения, был принят в команду.

Что до Тезея, почти все, кого мы встречали, ждали, что молодой искатель приключений, которого иногда называли царем пиратов, рано или поздно появится здесь. Но пока его не было, и никто не имел понятия, где он может быть. Многие полагали, что его имя стоит в списке тех, кому Ясон лично послал приглашение. Если уж Тезей не герой, то кто тогда может зваться героем? На самом деле, его подвиги мало отличались от разбоя. Но если бы постоянная забота о чужом благосостоянии считалась подвигом, то Ясону было бы трудно составить свой список.

Кто-то вывесил на стене на городской площади внушительный список героев, которые точно прибудут.

Никто из тех, кто наблюдал наш приезд, не принял меня ни за одного из них – по крайней мере, пока не увидели, что именно мы везем в телеге (наш возница, который постоянно трясся из-за взгляда красных злобных глазок вепря, сбежал прежде, чем мы добрались до порта). Одного взгляда на тварь в клетке было достаточно, чтобы стало ясно, что я не обычный погонщик.

Толпа, собравшаяся вокруг нас, росла с каждой минутой.

Оказавшись в городских стенах, я повел повозку на площадь отчасти просто потому, что не хотел загораживать узкую улочку. На краю площади я остановил мастодонтов, не зная, куда ехать дальше.

Когда Гермес, согласно своему обещанию, возник из ниоткуда, я лишь слегка удивился. Только что его не было – и вот он, стоит прямо передо мной. Бог был в той же самой крылатой шляпе и длинном плаще, в которых он предстал перед нами в болотах, и в руке он держал кадуцей, посох, обвитый змеями.

Прежде чем я сообразил, как его поприветствовать, Гермес заявил, что готов принять живое чудовище.

На площади все шло как прежде, и я понял, что остальные видят совершенно не то, что видим мы с Энкидом. Наверное, они и слова слышали другие, если вообще слышали хоть что-то. Посланец не был совершенно невидим для них, поскольку они обходили его, а не натыкались, продолжая глазеть на вепря. Но, видимо, какие-то чары отводили от Гермеса их внимание.

Что действительно удивило меня в Гермесе-Меркурии, так это то, что на сей раз с ним был спутник. Смертный. Этот человек был средних лет, внушительного вида, хотя одет он был как простой работник – в набедренную повязку, дешевую накидку и сандалии. Он стоял рядом с богом и вел с ним оживленную беседу.

– Я Дедал, – живо представился он. Рука у него была жесткая и мозолистая по сравнению с моими всегда мягкими ладонью и пальцами.

Я слышал это имя прежде, еще дома. Да и кто на свете не слышал о нем? Это имя казалось мне именем из легенды и было в сознании моем связано с деяниями великого умения и мудрости. Я в то мгновение не мог вспомнить, что именно такого сотворил Дедал, но я был уверен, что это чудеса. Неужели это тот самый, легендарный Дедал? А почему бы и нет, если он на короткой ноге с Гермесом?