Чтение онлайн

Потом мы выяснили, что его доспехи, которые он сделал специально для поединка с Зевсом, были цельнометаллическими.

Когда пришло время разбрасывать камни и все прочее, я не остался в последних рядах, хотя и был невелик ростом. Зевс и прочие могли магически увеличивать силу своих рук, что позволяло им вынимать огромные глыбы и швырять их, как камни из пращи.

– А это что? – в изумлении воскликнул я. Земля вдруг задрожала у нас под ногами.

– Один из них, – сказал Зевс, – швыряет в нас горы.

Я глупо хихикнул, поскольку просто не мог поверить в это. Чуть позже пришлось поверить.

– Это правда, – сказал мой отец. – Ладно, я покажу им, что я тоже так могу.

Когда бог или гигант в буквальном смысле слова выворачивает гору, вся земля на много миль в округе сотрясается и клубы пыли вздымаются к небу, затемняя свет дня. Когда гигант или бог швыряет такую гору, то она летит и тянет за собой хвост пыли. Если швырнуть как следует, то от удара повалятся деревья.

Я не мог сделать такого, хотя и был не слабее Громовержца. У меня не было способности простирать силу за пределы своего тела, как умел мой отец, и я не мог обхватить такой огромный предмет. Но, схватив большой камень, я мог метнуть его со скоростью стрелы, даже быстрее, так, что и глаз не уследил бы за полетом, если вложить в бросок всю силу.

Никогда в жизни, даже во время борьбы с Зевсом, я не испытывал своих сил до конца.

Поначалу я целился плохо и мои снаряды падали где-то в четверти мили от цели – или в море с белым фонтаном брызг на темно-винном фоне, или выбивая клубы пыли из земли, показывая мне, куда попали снаряды, но я быстро приспособился.

При каждом попадании мои камни ломали гигантам ребра или пробивали черепа. Я увидел, как у одного из гигантов отлетела голова.

Любое существо помельче, вроде кентавра, в которое я попадал, сразу же умирало на месте.

Когда же масса камней и земли полетела из рук одного из гигантов прямо в меня слишком быстро, чтобы я успел увернуться, я сумел лишь сжаться и приготовиться выдержать удар. Оглушительный рев, удар, тьма – и, задыхаясь и кашляя, я стал выкарабкиваться из-под слоя земли и каменных осколков.

Говорили, что после битвы некоторых гигантов, попавших в плен живыми, Зевс низверг в Тартар. Вроде бы у Громовержца были свои причины сохранить им жизнь при условии вечного изгнания. Вряд ли. Другие легенды рассказывали, что остатки наших врагов сами заперлись в отдаленном уголке Подземного мира как в последнем оплоте и что боги сочли слишком трудным выковыривать их оттуда, из такой твердыни, которую даже Аиду было не под силу разрушить.

Позднее стали рассказывать, что боги могли лишь оглушать гигантов, а окончательный удар должен был наносить Геракл. На самом деле гигантов часто убивали и ранили без моей помощи, разными способами, порой отвратительными.

Многие из наших противников в тот день были не выше Антея. Но, думаю, и не меньше.

Конечно, легенды, как всегда, сыграли свою роль в истории. Например, в одних говорится, что гигант Титий, упав на землю, накрыл собой аж целых девять акров. А Энкелад отличался такой жизненной силой, что даже тяжесть горы Этна не может остановить его от попыток вырваться. Это, конечно же, преувеличения.

К моему изумлению, многие потом спрашивали – а были ли гиганты вообще? И выдвигали глупые предположения о том, что если бы они и были, так должны были сохраниться кости. Но правда, как я пытаюсь объяснить на этих страницах, состоит в том, что после смерти их кости, как и все тело, вскоре превращались в щебень и песок.

Диана, которую принято считать сестрой-близнецом Аполлона, возникла из ниоткуда, чтобы принять участие в битве. Ее называли девственной охотницей, мстительной девой, которая поражала своих недругов стрелами и копьем.

Я увидел, как она убила гиганта по имени Гратион, пронзив его острыми стрелами. Я был просто потрясен.

Некоторые из наших врагов тоже весьма поражали воображение. Бриарей швырял камни с такой силой и скоростью, что и вправду можно было подумать, что у него сотня рук, а Тифон дышал пламенем, точно вулкан. Порой боги действительно пугались этих тварей, хотя уж не так, как рассказывают некоторые легенды – будто бы они все сбежали в Египет и попрятались там.

Битва возле разоренной деревни гигантов вспыхнула с новой силой.

Порфирион, который пытался схватить Геру – возможно, взять ее в заложницы, – был разорван толпой богов, Афина сразила Энкелада, Эфиальт рухнул мертвым, когда стрела Аполлона вошла ему в глаз.

В целом Аполлон сыграл в этой битве главную роль. Его стрелы наносили урон не меньший, чем молнии Зевса.

Гефест тоже яростно сражался – думаю, гневаясь на гигантов за нападение на его мастерскую. Я видел его – он казался выше, чем на самом деле. В каждой руке у него было по громадному куску металла, которыми он швырялся в каждого врага, который только подворачивался ему под руку.

Алкионей не был повержен. Однако вскоре земля была усеяна телами павших гигантов, и он приказал своим оставшимся в живых соратникам отступить.

В погоне за оставшимися в живых гигантами и Алкионеем мы приближались к тем краям, которые я в мыслях своих связывал с Данни.

На последнем отрезке своего бегства гиганты неслись по воздуху. И все же мы не отставали, поскольку они оставляли на земле следы. Точнее, не следы, а огромные кратеры. Они сносили на своем пути все – деревья, кусты, изгороди. Я помню, что на одной из заброшенных ферм они просто растоптали хозяйственные постройки.

Каждая цепочка следов тянулась не более чем на сто ярдов, затем внезапно обрывалась там, где гиганты снова взлетали в воздух, но после короткого полета, обычно не больше полумили, один-два гиганта снова опускались на землю и бежали некоторое время на своих огромных ногах. Припомнив, как быстро они шли в битву, я вполне мог поверить, что их бег производил на людей неизгладимое впечатление.

– Они словно хотят, чтобы мы не потеряли их след, – крикнул кто-то летевший рядом со мной.

Но я думал, что наши враги, зависевшие от поддержки земли гораздо сильнее, чем люди, просто не могли или не осмеливались оторваться от почвы более, чем на несколько минут.

Миля за милей, час за часом наши враги все время бежали и бежали в одном и том же направлении, и я начал беспокоиться за Данни. Я пообещал себе, что прежде чем покину эти места, позабочусь о ее безопасности. Я уговаривал себя, что у меня нет причин думать, что ей угрожает опасность. Но беспокойство мое все возрастало.

Я знал, что они с Мелеагром живут неподалеку от Иолка, – Мел рассказывал мне, пока мы вместе были на борту «Арго». Я вспомнил, что он рассказывал мне об этом и когда мы вместе выбирались из Тартара. Он все старался тогда договориться насчет моей помолвки с его сестрой, на что я тогда, в моем мрачном настроении, почти не обращал внимания.