Чтение онлайн

Его жизнь проходила под солнцем, вместе с Исидой и другими египетскими богами, которые его любили. С Анубисом Гор общался мало, а с Осирисом рассорился так, что не общался последние пять сотен лет.

Анубис не удивился, когда Гор не явился после смерти Осириса. А в Дуат брат хоть и мог попадать почти так же легко, как сам Анубис, но ненавидел мертвецов всем своим существом.

– Я с ним много лет не разговаривал, – заявил Анубис. – Перебесится и успокоится в этой Калифорнии. Откуда номер узнал?

Он с подозрением посмотрел на Амона, но тот развёл руками:

– Что сразу я! Наверняка у Аполлона спросил, они дружат.

– Не хочу вас прерывать, – мрачно сказал Сет, – но давайте решать насущную проблему. Ацтеки ждут.

Невольно они оттягивали этот момент как могли, но дольше ждать нельзя. Втроём египетские боги вышли в пространство, очерченное светом фар.

Анубис боялся, что ацтеки позовут Тлалока, древнее и странное божество, которое давно никто не видел. Он редко вмешивался в дела, а некоторые даже поговаривали, что «уснул». Анубис совершенно не представлял, чего от него ждать, поэтому опасался.

Но их встретила привычная троица ацтеков.

Впереди стоял Тескатлипока, которого все звали Тесом. Бог жизни и уничтожения, как говорят, способный создавать и убивать миры. В подобные рассказы Анубис не верил, а вот факт, что Тес когда-то покровительствовал жрецам, точно правдив. Тем самым жрецам, что вырывали сердца и сбрасывали тела с пирамид, покрывая землю кровью.

В мифах остались предания о дымящемся зеркале Тескатлипоки, в которое он видит всё, что творится в мире, и наказывает людей.

В реальности никаких зеркал или щитов не оказалось. Но на египтян внимательно смотрели глаза за прозрачными стёклами очков. Аккуратные тёмные волосы ниспадали на широкие плечи. Штаны, безукоризненная белая рубашка. Галстук тёмный, но точно не чёрный, Анубис почти не сомневался: стой они при дневном свете, тот был бы цвета запёкшейся крови.

Тес спокойно вытащил из кармана сигареты. Не обычную пачку, а сияющий гладкой поверхностью портсигар. Предложил Сету, и тот не отказался от тёмной, будто в табачном листе, сигареты. Щёлкнула изящная зипповская зажигалка.

Сила Теса ощущалась тягучедымной, вода и огонь, слитые воедино и напоённые хрустом маисовых лепёшек. Тонкий, почти на грани обоняния, металлический запах. Земля, с которой дождь смывает лужи крови, чтобы на них проклюнулись первые ростки кукурузы.

Тес не угрожал, слегка показывал силу. Как и Сет, спокойно куривший и выпускавший в небо вместе с дымом тонкие росчерки песка и удушающего суховея.

Пока двое других ацтеков стояли в тени, за спиной Теса, он и Сет выглядели равными друг другу. Одинаково сильными. Но Анубис знал, что Тес против Сета – это плохо, очень плохо. Тес мог разрушать и создавать, Сет только разрушать, и самыми тёмными, беззвёздными ночами это угнетало его.

Тескатлипока, бог ночи и всего материального, выдохнул сизый дым и посмотрел на Сета сквозь тонкие стёкла очков:

– Со времён разрушения Теночтитлана мы ищем новый дом.

Он помолчал, перевёл взгляд на Амона, остановился на Анубисе, пощекотав его язычками дыма, царапнув когтями ягуара, снова посмотрел на Сета.

– Нашим домом стал весь мир. Как и вашим. Мы все жили в согласии друг с другом. Пока вы его не нарушили.

– Вы тоже неплохо справляетесь. Как нимфы?

– Завидовать нехорошо.

Анубис знал, что некоторые богини вздыхали о «прекрасном Тескатлипоке». Сам Анубис не очень-то разбирался в мужской красоте, но точно помнил давнюю историю, как Тес отбил жену Тлалока и крутил с ней интрижку. С самой красивой женщиной среди ацтеков.

Оказалось, что на самом деле тех нимф никто не убивал, а на всё остальное они могли и сами согласиться, раз уж речь о Тесе.

Вперёд выступил Уицилопочтли, Уиц. Он не производил внушительного впечатления. Невысокий, худой, он казался почти маленьким. Растрёпанные дреды и мерцающие собственным сиянием плаги в ушах. В одной тёмной футболке, так что хорошо видны его руки и шея, сплошь покрытые замысловатыми татуировками.

Он свою силу не приглушал, как вежливо делал Тес. О нет, запах крови удушал, единой волной, пока Тес не сказал что-то шёпотом. Сила Уица резко спала.

Бог войны и солнца. Но его лучи не грели, как у Амона, не давали тепла и не успокаивали. Солнце Уица полыхало ярко, выжигало глаза, убивало, превращая в высохшую багровую пыль. Разносило порывами ветра на мелкие цветастые пёрышки.

Солнце у ацтеков ассоциировалось с птичками колибри. Уиц тоже отчасти был птицей.

Смертоносной птицей войны.

– Так, – сказал Амон и выступил вперёд. – Так. Вы всерьёз собрались тут друг перед другом хвосты распускать?

– Это к Кетцу, – хохотнул Уиц.

Последний из ацтеков так и остался стоять позади. Анубис до последнего надеялся, что там кто-то другой, но нет, действительно Кетцалькоатль. Противник Теса, объединившийся с ним ради этой встречи.

Кетц стоял невозмутимо. В какой-то тёмной одежде, сунув руки в карманы. Пернатый змей, чью верхнюю половину лица скрывали тёмные очки, а нижнюю – густая борода. Одно из самых древних божеств среди ацтеков. Молчаливое, явно не желающее вмешиваться.

Но он здесь. Анубис мог ощутить, что за этим богом стояла огромная мощь. Извивалась тёмными жгутами невидимого змеиного тела. Он посмотрел на Анубиса, и тот почувствовал, как заныли ушибленные накануне рёбра.

– Давайте заканчивать побыстрее, – заявил Уиц, снова возвращая к себе внимание. Нетерпеливо подёргал кончик дреда. – В город ещё долго возвращаться, а я хочу успеть к ночи в клуб.

– Главное, не в мой, – отозвался Сет.

– А что, выгонишь? Или пойдёшь жаловаться главе пантеона? А, ты уже здесь, привет.

Он с насмешкой посмотрел на Амона, который сузил глаза, но промолчал. Сразу ссориться никто не собирался, хотя Уиц откровенно провоцировал.

– Успокойся, – негромко сказал Тес и поправил и без того идеально сидящие очки. – Амон-Ра, я рад, что ты пришёл. Я слышал, пока Зевс отсутствует, именно ты организовываешь богов.

– Пока его нет, – согласился Амон, подчёркивая эту мысль. – И надеюсь, что вы будете с нами, а не против нас.

– Я не хочу ссориться, Амон-Ра, и не хотел этого. Но надеюсь, ты понимаешь, что ваше поведение недопустимо.