Чтение онлайн

Но «адреса любви» можно интерпретировать и в народно-смеховом ключе как один из приемов обозначения «изнаночного мира». Вспомним столь же подчеркнуто нереальное время древнерусских пародийных текстов: «Дело у нас в месице саврасе, в серую субботу, в соловой четверк, в желтой пяток», «Месяца китовраса в нелепый день» [Лихачев 1997: 349]. «Адреса любви» зачастую включаются в «письма-шугки», о которых мы уже говорили.

Так что альбомный «адрес любви» может свидетельствовать и о романтическом умонастроении владелицы альбома, и в то же время о ее ироническом отношении к теме любви.

«Теорема любви», также встречающаяся в альбомах, представляет собой свод четверостиший, соединенных служебными «математическими» словами «Дано», «Доказать», «Доказательство».

В качестве исходного образца данный жанр использует школьные математические (алгебраические и геометрические) задачи на доказательство. По такому же принципу, видимо, возник и жанр «формула любви». Это имитация решения математического задания с символами, дающего в результате фразу любовного признания:

(Из блокнота 1979 г.)

Вряд ли эти формулы и теоремы — только пародия, скорее, речь идет о превращении иррациональной «любви» в «науку страсти нежной», о ее магической легитимации: процесс написания любовных строк в виде математической задачи осуществляет синтез рационального и любовного дискурса.

В девичьих альбомах нередко можно встретить «расшифровки» слов, не являющихся в действительности аббревиатурами (в дальнейшем мы их для краткости будем называть «квазиаббревиатурами»):

Вероятнее всего, непосредственными источниками девичьих альбомных квазиаббревиатур следует рассматривать (дореволюционные) альбомные акростихи либо (и) «татуировки-аббревиатуры», встречающиеся у представителей преступного мира. Авторы «Словаря блатного жаргона», включающего также и словарь татуировок, указывают на существование многочисленных «любовных» аббревиатур, «дополняющих и без того сверхсентиментальную картину блатного фольклора» [Словарь жаргона 1992: 344].

Преобладающая часть «аббревиатур», встречающихся в девичьих альбомах, является частью именно «татуировочного тезауруса»:

Можно указать и на связь девичьих альбомных квазиаббревиатур с феноменом «шифровок», имеющих распространение среди подростков «во время отбывания наказания в гомогенной половозрастной среде», в частности в девичьих колониях. Эти шифровки служат средством письменной (в том числе любовной) коммуникации. К. Шумов подразделяет «любовные шифровки» на объяснения («Ялтун-ултун — я люблю тебя, не устану любить никогда»; «Лодочка — люблю одну девчонку, она чиста, как ангел»), комплименты («Сургут-черт — сердце устало рыдать, губы устали твердить, что единственная радость ты»), обещания («Пляж — пиши, любимая, я жду»), упреки («Мразь — мы расстались, а зачем?»), прощания («Рок-н-рол — разлука оказалась коварна, но разве остынет любовь?») [Шумов 1998: 45–53].

Содержательно квазиаббревиатуры, как и большая часть традиционных альбомных жанров, разрабатывают любовно-романтическую тематику.

«Секрет» — это альбомная страница с загнутой частью, на которой написано «Секрет». Когда читатель альбома открывает загнутую часть страницы, он видит какой-либо текст: определения любви, заговоры, признания и т. п. Такие «секреты» поддерживают общую «любовно-романтическую атмосферу» альбомов.

Также основаны на декодировке текста акростихи. Число их, по нашей оценке, невелико, и все они напрямую связаны с любовной тематикой. По-видимому, большинство любовных акростихов (если не все) ведет начало из дореволюционной альбомной традиции.

Стихотворные клише с подставляемыми буквами обычно встречаются в двух вариантах. Первый обычно пишется в начале альбома и представляет читателям альбома хозяйку:

Второй содержит признание в любви (как правило, подруге):

Стихотворные клише для писем, фотографий, поздравлений заносят в альбомы, чтобы использовать их в соответствующих ситуациях. Клише эти, как правило, пронизаны любовно-романтическими и (или) дружескими мотивами. Это стихи для начала писем, пожелания, стихи для фото.

Трудно указать точное время возникновения жанра «приметы» любви (альбомные «гадалки»). В архиве составителя наиболее ранним является альбом 1948 г., в котором содержится небольшой раздел «Пожатия пальцев»:

С тех пор по меньшей мере 50 лет по альбомам-песенникам кочуют всевозможные «значения». Восприятие этих «примет» и «значений» являет собой пример тотальной семиотизации в режиме «любовного кода»:

В тетрадях встречаются: «Приметы о рождении» («январь — добрый, февраль — завидущий...»); «Значение волос» («черные — красивые, русые — влюбленные»); «Значение губ» («маленькие — влюбленные, розовые — ревнивые»); «Значение носа» («высокий — знаменитый, маленький — красивый»); «К чему снится парень» («пятница — к любви; суббота — к исполнению желаний; воскресенье — к вечной любви»); «Обращение» («,,Эй“ — смеется, „Вы“ — уважает, „Ты“ — считает своей, „Имя“ — любит»); «Пожатия» («,,слабо“ — первое замужество, „сильно“ — любит»); «Значение знаков» («Любовь — !!! Ссора — !! Любовь с обманом — ?!!»). Такой жанр демонстрирует сильнейшую интенцию девичьего сознания к любовной семиотизации произвольных данностей «жизненного мира».

«Правила и законы любви» предназначены для интерпретации поведения и его регуляции во время свидания девочки-подростка (девушки) и мальчика-подростка (юноши).

«Доклад (лекция) о любви» — еще одна жанровая разновидность «классических» альбомов 1970–1980-х гг., близкая по содержанию и стилистике к «правилам любви». «Теоремы любви», «формулы любви», «доклады (профессора) о любви», «правила и законы любви» реализуют, по всей видимости, психологическую установку на сциентизацию «страсти нежной» — установку, впервые обретшую культурное выражение два тысячелетия назад в «Науке любви» Овидия, спустя двенадцать веков — в одноименном трактате Андрея Капеллана, а еще через шесть столетий воплотившуюся в «Физиологии любви» Стендаля.

«Адреса любви», «определения любви», «квазиаббревиатуры», «акростихи», «приметы любви» вкупе с вышеперечисленными жанрами реализуют эмоциональный, когнитивный и развлекательно-игровой аспекты «любовного погружения» для читательниц альбома.

Речь пойдет о трудно поддающемся определению российско-советском культурном феномене — анонимных рассказах о подростковой любви, записанных как в «неспециализированных» («альбомы», «песенники»), так и в специально заведенных для этого тетрадях девочек.