Чтение онлайн

— На мышах?

— Надо расширять свой кругозор, — сказал Генри. — Мы уже испробовали традиционную медицину, но она не помогла. — И произнес уже другим тоном: — Я не могу просто так сидеть и ждать, пока папа умрет.

— Генри, — промолвила я, — папа не собирается в Шотландию.

— Может, попробуем его заставить? — спросил он.

Я чуть было не сказала: «Заставить папу?!», но промолчала.

— Пожалуйста, приезжай! — сказала я. — Ты мне нужен здесь.

Повесив трубку, я заметила, что мама старается на меня не смотреть. Я спросила:

— Я что-то сделала не так?

— Я вовсе не говорила, что ты делаешь что-то не так, — произнесла она ровным тоном, каким теперь разговаривала с отцом.

Но я гнула свое:

— Ты больше со мной не разговариваешь.

— Это неправда.

Она поглядела на плиту, оторвав взгляд от тарелок, потом снова уставилась на умывальник.

— Мам, — сказала я, — ты смотришь на меня так, словно я враг надежды.

— Дорогая! — проворковала она, и ее голос прозвучал невероятно слащаво. — Это тяжелое испытание для всех нас.

Генри приехал на следующее утро.

Явившись в больницу, он ходил туда-сюда, разговаривал с врачами и сестрами. Он напоминал отца в чрезвычайных ситуациях: был точно так же спокоен и сосредоточен.

В палату отца мы вошли вместе. Мама сидела возле кровати, и Генри обнял ее, чего я уже давно не видела. Я была благодарна ему за это.

Мама, конечно же, не сердилась за то, что он не приезжал раньше. Отец, кажется, тоже. В конце концов, Генри поступал так, как ему говорили.

Дома на кухне мы с Генри выпили по бутылке пива.

— Оп-ля! — сказал он и достал из сумки какой-то прибор.

Я узнала один из водоочистителей Ребекки. Он прикрепил его к нашему крану и включил воду. Затем наполнил мне стакан и себе тоже.

— По-моему, так никакой разницы, — заметила я.

Он сказал:

— Потому что твои вкусовые рецепторы атрофированы.

А я произнесла с южным акцентом:

— У этой девушки водяная голова.

— Она мне нравится, — признался он и спросил: — Когда ты приедешь со своим стариком Арчи?

— Не знаю, — ответила я. — А можно?

Он кивнул. Я напряглась, ожидая насмешки, но Генри просто сказал:

— Заметано.

И погасил свет на кухне.

Посреди ночи зазвонил телефон.

Я села на кровати, задыхаясь, и ждала, когда в комнату войдет мама.

— Джейн, — сказала она, появившись в дверях, — это тебя.

Я пошла за ней к телефону. Звонили из нью-йоркского госпиталя. Арчи находился там на отделении интенсивной терапии.

Утром я села на первый поезд, идущий в Нью-Йорк.

В регистратуре мне сказали, что Арчи перевели с отделения интенсивной терапии в общую палату. Он спал, поэтому я пошла в холл, где спросила у дежурного врача, что случилось.

Она рассказала, что больной поступил к ним с болями в брюшной полости, головокружением, одышкой и сильной жаждой. Потом стала сыпать медицинскими терминами, которые я уже привыкла не понимать.

Я перебила ее, спросив, чем это все вызвано. Она сказала, что у него был грипп, и поскольку он ничего не ел, то не принимал инсулин, что было огромной ошибкой.

— Но это никак не связано с выпивкой?

— Не могу сказать. Это не мой больной.

Когда я вернулась в палату, Арчи уже проснулся.

— Я подумал, что тебе нужен отпуск, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Проведенный в хлопотах.

— Зачем я вообще ушла в отпуск? — вздохнула я.

Арчи сказал:

— У меня острый панкреатит.

— Я думала, что это обычное обследование. — Я взглянула на сводку данных о ходе болезни, висевшую над кроватью. — А что ты принимаешь?

Он сказал:

— Мне очень жаль, что тебе пришлось приехать.

И снова заснул.

Я подошла к платному телефону и позвонила в Филадельфию, в палату отца.

— Что там происходит? — спросил он.

Я пересказала ему слова дежурного врача о гриппе Арчи и инсулине.

Отец сказал:

— У него диабетический кетоацидоз.

И объяснил, что это такое, чтобы я поняла.

Я почувствовала облегчение, услышав его голос так же ясно, как свой собственный.

— Милая, — добавил он, — это именно то, о чем я тебе говорил.

— Понимаю, — ответила я.

Потом он осведомился:

— Шла речь о чем-нибудь еще?

— Да. Об остром панкреатите.

Он секунду помолчал. Потом спросил:

— Как ты считаешь, Арчи алкоголик?

Он говорил так, словно уже знал это.

Мне не хотелось отвечать, но я выговорила:

— Да.

В его голосе появились нежные нотки.

— Мы обсудим все это, когда ты вернешься.

Я спросила:

— Как ты себя чувствуешь, папа?

— Так же, как и раньше, — ответил он.

— Я приеду, как только смогу.

Отец не стал возражать.

В холле я встретила лечащего врача Арчи.

— Вы Джейн? — спросил он.

Я кивнула.

— О'кей, — сказал он. — Теперь послушайте меня.

Я так и не поняла, был ли он раздражен или просто очень спешил. «Было ли вам известно, насколько все это серьезно?» — прозвучал вопрос. Врач сказал, что Арчи мог впасть в кому и умереть. Кажется, он считал ответственной за это меня. Мне следовало регулировать диету Арчи и его образ жизни. И обязательно следить за содержанием сахара в его крови.

Я сказала:

— Поговорите лучше с ним самим.

Врач ответил:

— Я говорю с вами.

После чего удалился.

Я села у кровати Арчи и пересказала ему слова лечащего врача. И добавила:

— Он хочет, чтобы я руководила тобой.

— Мы купим пару стилетов по пути домой, — отозвался он.

Я сказала:

— Мне надо вернуться в Филадельфию.

— Но там ведь твоя мать, — сказал он.

Я сообщила, что и Генри наконец приехал.

— Значит, ты останешься?