Чтение онлайн

Эта смерть потрясла его не потому, что умерший был ему особенно близок. Как раз нет: они даже не были друзьями, так, хорошие знакомые, приходилось часто встречаться в официальной обстановке, в одних и тех же компаниях — вот и все. И не потому, что он умер рано — ему не было и пятидесяти, и он был на десять лет моложе Олега Александровича. Эта смерть потрясла его потому, что никак не связывалась с покойным. От него можно было ожидать всего, но только не этого.

Вероятно, дело было в том, что умерший обладал редкой по силе способностью цинично высмеивать любую серьезную вещь, и невольно ожидалось, что это произойдет даже со смертью, которая при встрече с ним потеряет всю свою серьезность, способность внушать ужас и превратится, как и все остальное, лишь в объект для его пошлых шуток.

А может быть, так казалось потому, что преждевременная смерть чаще всего уносит людей хороших, которым бы еще жить да жить на радость и пользу людям, и старательно щадит тех, кто этого явно не заслуживает, она как будто нарочно не хочет быть справедливой. Умерший же всю жизнь свою жил только для самого себя и хорошим человеком не был.

«И все же он заслужил свое, — думал Олег Александрович, — вот он умер на вершине своих успехов, достигнув почти предельно возможного материального благополучия — директор фирменного магазина, собственная машина, двухэтажная дача, финский гарнитур, за обедом — икра и коньяк. И вот он умер, и, кроме жены и детей, ни у кого в глазах нет искреннего сожаления…

Ну, а когда я умру, что же скажут обо мне?» — спросил он себя, пытаясь представить реакцию окружающих на свою смерть и сравнить ее с реакцией на смерть покойного.

«Хороший был человек, — произнесла в его сознании какая-то неясная фигура, видимо, представляющая собой всех его знакомых разом и более всего смахивающая на его ближайшего друга и немного соперника по популярности в городе Володю Левандовского. — Десять лет институтом руководил! При нем в институте дела шли без сучка, без задоринки. Не то, что до него — склоки да скандалы. Умел с людьми работать: где по-хорошему, а где мог и нажать. При нем с институтом в городе стали считаться. И вообще, порядочный был человек. Не зазнайка. Есть такие, только выбьются в начальники, и уже друзья — не друзья. А он и когда директором института стал, нисколько не изменился… Что говорить, — хороший был человек!..» — подвел итог Олег Александрович. — «Да, многие наверняка по-настоящему пожалеют!.. — с чувством глубокого сожаления вздохнул он о себе.

— А ведь уже немного осталось до отправления туда… Куда? Никуда! — приняли безрадостное направление его мысли. — Ему скоро шестьдесят. Пенсионный возраст. И давление — не очень… И сердце побаливает. Вот так же в один прекрасный момент, как у покойного, — острая сердечная недостаточность, и — все!»

«Хорошо хоть не мучиться. Это все-таки не рак… — подумал он и сам над собой усмехнулся: — Вот человек, хоть в чем найдет хорошую сторону!»

Внезапно Олег Александрович ощутил, как что-то вокруг него изменилось, и через мгновение понял, что изменилось не вне, изменилось в нем самом. Он почувствовал себя так, будто, стоя в лифте, начал стремительно падать вниз.

«Неужели это оно?» — успел подумать и потерял сознание.

Мир вернулся к нему чернотой — непроглядной, сочной, вибрирующей, как при демонстрации в цветном телевизоре черного цвета. Чернота прыгнула несколько раз словно шторка в затворе фотоаппарата, показав за собой на мгновение что-то пестрое, и наконец совсем исчезла, и перед глазами Олега Александровича встала до неправдоподобности яркая картина. Прямо перед ним за низким, словно бы журнальным, столиком сидели двое молодых мужчин, которых он явно где-то встречал, но только не мог вспомнить — где. А за их спинами до самого горизонта расстилался чудесный утренний мир. По уходящей вдаль желтой равнине были разбросаны группами и поодиночке деревья, освещенные восходящим солнцем, текла куда-то в манящую даль серебристая река, и плыли по ласковому голубому небу летние облака…

Наверное, он сидел за этим низким столиком напротив, но не ощущал ни стула под собой, ни своих рук, ни ног — ничего, словно все органы чувств, кроме зрения, у него были отключены. Картина, открывшаяся перед ним, была настолько сочная, красочная, необычная, что Олег Александрович сразу понял, что это не больница, и не санаторий, куда он мог попасть после случившегося, и вообще не тот мир, где он привык жить. И у него мелькнула шальная мысль: «Уж не на том ли я свете? Черт возьми, неужели он все-таки есть, и мы так сильно ошибались на этот счет…»

— Здравствуйте, Олег Александрович, — произнес один из сидящих напротив.

«Ну где же я видел это лицо?» — мелькнуло у Олега Александровича.

— Здравствуйте, — сказал он, — не думал, что придется еще раз произнести это слово. Мне даже показалось, что я… умер.

— Вы, действительно, умерли, Олег Александрович. Умерли для того мира, в котором жили.

— Но где же я тогда? Не в потустороннем же царстве, наконец! — воскликнул Олег Александрович.

— Нет. Вы — в будущем. А мы — ваши потомки. Настолько далекие, что вам просто трудно будет себе представить…

— Бог мой! Значит, в конце концов, человечество научилось воскрешать мертвых, воссоздавать людей, которые жили некогда на Земле? Невероятно! Фантастично! В такое будущее просто невозможно поверить! — воскликнул он.

— Но, Олег Александрович, — мягко сказал его собеседник, — ведь вы сами являетесь автором этого будущего.

— Я?! — изумился Олег Александрович.

— Вы. Помните, в своей давнишней, еще студенческой статье, исследуя психологию людей различных исторических эпох, вы сделали вывод о том, что желание бессмертия является желанием человека с момента его возникновения на планете. Вы писали тогда: «Обещание вечной жизни — это не случайная черта всех религиозных систем, а исполнение сильнейшего желания человека видеть мир устроенным именно таким образом.

Не имея сил создать бессмертие на самом деле, человеку не оставалось ничего другого, как создать его хотя бы в своей фантазии. Но если когда-нибудь человечество будет располагать научно-техническим потенциалом, который позволит создать бессмертного человека и воссоздать всех тех людей, которые когда-либо жили на земле, оно это непременно сделает».

Ведь это ваши слова, Олег Александрович?

— Да… Но ведь эта работа никогда не была опубликована…

— Не была. Но мы знаем о ней. А через десять лет после вашей смерти одним из ученых-математиков было доказано, что в мире нет и не может быть таких объектов и процессов, которые были бы принципиально невозможны. В мире возможно создать все, что угодно, для этого необходимо лишь иметь соответствующий уровень знаний.

Вы первый научно доказали, что достижение бессмертия и воссоздание тех, кому вообще выпало жить на свете, является сильнейшим желанием человечества, а ваш последователь показал, что в мире нет и не может быть причин, препятствующих этому. Как видите, Олег Александрович, на пятьдесят процентов вы — автор проекта этого будущего.

Затем силы и ресурсы объединенного человечества были сконцентрированы на движении в этом направлении, — и вот сейчас вы находитесь в этом будущем.

— Но ведь если моя работа никогда не была опубликована, значит, это открытие сделал кто-то другой? — задал вопрос Олег Александрович.

— Да, для современников его сделал другой. Но для нас это ничего не меняет. Ведь вы были первый.

То, что увидел и услышал Олег Александрович, было настолько необычно и невероятно, настолько выходило из рамок привычного, что, казалось, должно было захлестнуть его. Однако, неизвестно почему, его мозг работал ясно и четко, словно уподобясь электронно-вычислительной машине.

— Олег Александрович, у нас возникло несколько вопросов, по поводу которых нам бы хотелось побеседовать с вами, — сказал один из его собеседников, который был особенно похож на кого-то хорошо знакомого Олегу Александровичу, только он никак не мог понять на кого.