Чтение онлайн

Слушает Агеран слова красавицы, но никак уйти от неё не может, сердце не позволяет. Сразу же полюбил он её. Но Блестинка так его упрашивала, так умоляла, что уступил он. Вскочил на волшебного коня и погнал, что есть мочи, но только не домой, как девушка наказывала, а как раз наоборот — навстречу змеиному воинству, по дороге к дворцу Салкоти-царя.

Мчался Агеран на своём коне быстрее мысли человеческой, и вдруг увидел, что ему навстречу огромная туча летит, до самых небес тьмой клубится.

А это, оказывается, скакал ему навстречу Аламаз-князь с войском своим несметным, что песок морской. Почуял он беду и кинулся сломя голову домой. Агеран, не долго думая, как только разглядел в клубах пыли змеиные полчища, сразу вскинул чудесное ружьё и палить принялся. Падали перед ним змеи, что трава под косой. Через полчаса остался в живых один лишь Аламаз-князь, но и с ним витязь быстро расправился: огрел его прикладом ружейным да так, что тот сразу же ноги протянул.

Но до конца дня Агеран ещё немало потрудился: пришлось ему тогда же одолеть ещё армии князей змеиных Злотена, Серебряна и Медяна. Весь день-деньской, до позднего вечера сражался он с ордами змеев, пока всех не перебил своим ружьём. К вечеру, куда ни глянь вокруг, всюду убитые валялись.

Расправился Агеран со всеми змеями и их князьями и погнал коня дальше, нигде не останавливался, пока до дворца Салкоти-царя не домчался. А тот от страха за печь спрятался, знал ведь что Агеран с человечьего света вниз спустился, все его полчища одолел и сейчас за ним пришёл. Как увидел он Агерана воочию, тут же лопнул от страха и разлетелся на тысячу клочков крохотных. Агерану же нужна была только борода Салкоти, потому что была эта борода не простая, а волшебная. Отрезал он её, забросил за спину и обратно к горловине земли поскакал, а по пути прихватил всех четырёх девушек.

Тем временем три его товарища — Валигора, Крушикамень и Согнидуб — терпеливо ждали, чтобы их старший побратим вернулся и они вытащили его из змеиного царства в человечий мир. Домчался Агеран до горловины земли, привязал к верёвке, по которой когда-то опускался, большую плетёную корзину, посадил в неё Медяночку и за конец верёвки дёрнул, подал, значит, знак, чтобы наверх подняли. Отправил он Медяночку для Согнидуба.

Через три дня опустилась пустая корзинка обратно. Сейчас Агеран послал наверх Серебрянку для Крушикамня. А ещё спустя три дня вытащили побратимы наверх Золотинку, суженую Валигоры. Наконец, последним пришёл черёд Блестинки, наречённой самого Агерана.

А когда спустилась корзина в последний раз, чтобы и Агерана на землю доставить, решил он испытать верность побратимов своих. Завёл в корзину своего восьминогого коня и рядом с ним положил несколько булыжников побольше, да потяжелее, чтобы наверху не сомневались, кого именно на землю они тянут.

Но побратимы Агерана, когда увидели, что Блестинка краше их наречённых, обозлились до невозможности и решили убить витязя.

Потянули они вверх корзинку и, думая, что в ней Агеран, прикинулись будто упустили нечаянно конец верёвки. Вот и рухнула корзина вниз, да с такой силой, что рассыпался бедный конь в прах. Остался Агеран в подземном царстве один-одинёшенек, как перст, в печали и расстройстве. Прикидывал он так и этак, как ему быть, чтобы наверх выбраться, и наконец придумал сплести из бороды Салкоти длинную-предлинную лестницу, длиннее горловины земли и по ней из преисподней на землю светлую выбраться.

Сплёл он лестницу, а затем поймал пичугу какую-то, что внизу летала, змеиную падаль клевала.

Поймал витязь пичугу, да так хорошо её обучил, что она во всём его слушалась. А когда пичуга большой выросла, привязал он к её лапке конец лестницы и швырнул вверх, что есть мочи. Выпорхнула пичуга на землю светлую человечью, полетела меж деревьями и кустами и крепко-накрепко запутала лестницу в их ветвях. Агеран как раз на это надеялся. Чуть только увидел он, что лестница уцепилась и не колышется даже, полез по ней вверх и после долгого и трудного пути снова на земле очутился. Здесь первым делом освободил он бедную птаху, которая тоже запуталась в ветвях вместе с лестницей, и от голода чуть не погибла. Выпустил он пичугу на волю и пошёл свою наречённую искать.

А Блестинку, из-за её красоты несравненной, другие княжны обижали и притесняли. Заставляли прислуживать им с самого рассвета до тёмной ночи: двор подметать и убирать, воду таскать, свиней в поле водить-сторожить. А есть ей давали только заплесневелые корки. Совсем извелась бедняжка, только о том и думала, как бы в свои родные края вернуться, но дороги не знала.

Так и нашёл её Агеран в слезах и горе. Она как раз стерегла в лесу большое стадо свиней. Загорелась душа его гневом-ненавистью к своим побратимам и их жёнам. Пошёл он прямиком к тому терему, который они вместе когда-то возвели, и, не долго думая, убил неверных товарищей, предателей. А жён их он в монеты обратил: Медянку — в медные, Серебрянку — в серебряные, а Золотинку — в золотые. Затем взял он с собой Блестинку и в путь с ней пустился — в родную деревню к матушке любимой которая до того постарела, что уж еле ноги передвигала.

А там сыграли они свадьбу на славу, закатили пир на весь мир, позвали на пир людей добрых со всех концов света и одарил их Агеран монетами разными: кого медными, кого серебряными а кого и золотыми. Три года, днём и ночью, плясал честной народ и такое царило там веселье, что даже старая мать Агерана пустилась в пляс с каким-то пригожим царевичем. И так они лихо скакали, что искры из каблуков летали. Я никак на их пляс наглядеться не мог, и ежели бы не толкнул меня ненароком какой-то иноземный барчук, да так, что чуть с ног не сшиб, быть может и сам бы пошёл в пляс. А так обиделся я, и ушёл себе — пусть без меня пируют.

Вот потому-то и не знаю я, живы ли они и поныне, или умерли. А тот, кто узнать захочет, пусть сам к ним заскочит.

В некоем царстве жил-был великий и достославный государь. Дворец его был окружён садом, где росли деревья и цветы редкой красоты. Второго такого чудесного сада в тех краях никто и не видывал. Там росла даже такая яблоня, которая давала золотые плоды.

Но царю ни разу не удалось отведать яблок со своей чудесной яблони: едва плоды начинали созревать, кто-то пробирался ночью в сад и срывал все яблоки. Лучшие сторожа всего царства, храбрейшие воины по приказу царя выслеживали воров, но поймать их никому не удавалось.

В один прекрасный день пришёл к царю его старший сын и сказал:

— Отец, я вырос в твоём дворце. Часто гулял я в нашем саду и видел прекрасные плоды яблони, но попробовать их мне так и не пришлось; теперь, когда золотые яблоки снова наливаются, дозволь мне самому посторожить несколько ночей. Бьюсь об заклад, что поймаю разбойника, который грабит нас.

— Дорогой сын, — ответил ему отец, — столько храбрецов уже сторожили в саду, да всё без толку.

Но мне очень хочется видеть на своём столе хотя бы одно яблоко с той яблони, она ведь дорого мне обошлась! Поэтому попробуй и ты посторожить её, но не верю, что тебе будет сопутствовать удача.

Царевич сторожил яблоню целую неделю — всю ночь сторожил, а днём отдыхал.

Однажды утром, грустный, предстал он перед отцом и рассказал, как не спал до полуночи, а потом охватила его такая дремота, что на ногах не мог устоять. Сковал его сон, и он заснул словно убитый, а проснулся, когда солнце было уже высоко, и увидел, что яблок и в помине нет.

Трудно описать, как опечалился отец. Прошёл ещё год, предстал перед царём средний сын и попросил, чтобы и ему тоже разрешили покараулить золотые яблоки. Он тоже обещал изловить воров, причиняющих отцу столько огорчений.