Чтение онлайн

– Простите, государь, но вы правы. – Эсмон проглотил застрявший в горле комок.
– Я не привез вам филактерию.

– Ты не нашел ее?

– Люди, которых я послал в Грейские руины, нашли сосуд, но внезапно появился какой-то человек. Он убил трех моих матросов и забрал филактерию.

– Вот как? И кто был этот неизвестный герой?

– Я этого не знаю, государь.

– Вы не остановили его? Не отняли сосуд?

– Мы не успели, государь. Негодяй успел сбежать, прихватив в качестве пленников детей нашего бывшего капитана. Мы обыскали весь берег, но даже следов их не нашли.

– Очень плохая новость. Я доверился тебе, Эсмон, а ты подвел меня.

– Мой лорд, еще раз молю о снисхождении. Я даже не мог подумать, что кто-то…

– Ты должен был предвидеть такую возможность.

– Я ваш раб, государь. Молю о милосердии.

– Раб, - Аштархат провел ладонью по выкрашенной синей краской бороде. – Рабов у меня много. А вот толковых слуг и хороших исполнителей меньше, чем хотелось. Я рассчитывал на тебя, Эсмон. Ты всегда казался мне разумным и надежным… эльфом.

– Государь, дайте мне шанс. Клянусь, я найду беглецов и сосуд, о котором вы говорили.

– Нет, Эсмон. Такие вещи забирают не для того, чтобы потом отдать. Ты огорчил меня. И Круг Вечных будет недоволен.

– Государь, - Эсмон почувствовал животный панический страх, - я готов служить вам верой и правдой дальше. Я буду привозить столько рабов, сколько вы пожелаете. Я ваш слуга до самой смерти.

– До смерти? – Аштархат усмехнулся. – Да знаешь ли ты, эльф, что такое смерть? Смерть – не конец, а только начало. Тот сосуд, что ты упустил – известно ли тебе, что в нем? И почему я так рассчитывал на успешное окончание нашего предприятия?

– Государь, я…

– Хватит оправданий. Они бессмысленны и бесполезны. Ты хороший капитан, Эсмон, но ты ничего не знаешь о тайных силах, которые управляют нашей жизнью. Очень скоро ты сильно пожалеешь о том, что проиграл. И ты, и весь твой народ.

– Государь, я не понимаю вас.

– И верно, ты ведь не знаешь ничего. Это мое упущение – я не посвятил тебя в курс дела, мой друг. Думаю, тебе стоит кое-что показать и рассказать. Но сначала я приглашаю тебя выпить со мной по бокалу вина.

***

Они шли по длинным коридорам Вечного дворца, освещенным голубоватыми газовыми факелами, и Аштархат рассказывал. Негромко, спокойно, голосом, лишенным всяких эмоций.

– Я прожил четыре жизни, мой друг – говорил он.
– Первая жизнь не сулила ничего хорошего. Мне, единственному сыну бедного кожевенника Борашена из Гелетарана предстояло стать наследником отца и так же от зари до зари, до самой смерти, дубить в чане с человеческой мочой вонючие кожи и выделывать их в темной мастерской, дыша тяжелыми испарениями. Но у меня открылся дар, который удивлял всех. Уже в шесть лет я обладал потрясающей памятью. Запоминал расположение и количество предметов в любом помещении, и после безошибочно называл вещи, которые убирали или перемещали с места на место. Однажды в мастерскую отцу зашел странствующий жрец бога Ахоса, чтобы купить кожаные ремешки для своих сандалий. Пока отец нарезал ремешки, жрец решил шутки ради поучить маленького сына кожевенника грамоте – и я за какие-то четверть часа выучил все буквы алфавита.

– В твоем сыне сидит демон, - сказал ошеломленный жрец Борашену, отказался забрать ремешки и выбежал из мастерской.

На следующий день в доме Борашена появились облаченные в красное жрецы Опира, бога мудрости и созидания. Они долго говорили со мной, а потом заявили отцу, что забирают меня в храм. Борашен не смел спорить со жрецами. Святые мужи заплатили ему за меня двадцать серебряных монет и увели навсегда из дома. Так закончилась первая жизнь и началась вторая – жизнь жреца.

Жизнь, в которой появилась Ванчуте.

Одиннадцать лет меня обучали самым разным наукам, и везде я был лучшим. Мне легко давались самые сложные науки. Я одинаково быстро запоминал комментарии к священным текстам и длинные мантры, безошибочно вычерчивал перьями и мелками инженерные чертежи и причудливые знаки древнего вертикального письма, которым писались Запретные книги. Поэтому, когда закончился срок обучения, и я получил мантию младшего жреца, врагов у меня было гораздо больше чем друзей. Мне не могли простить способностей и таланта, завидовали и называли плебеем и выскочкой. Я был достоин руководить общиной, школой или строительством храма или канала – мне будто в насмешку доверяли только самые незначительные поручения. Однажды весной, в День Богов, меня послали собирать пожертвования для храма.

День был теплый, солнечный, светлый. Я стоял на обочине улице, ведущей к рынку, у подножия статуи Опира со своим ящиком для пожертвований и призывал проходящих мимо людей жертвовать на новый храм Опира. Но прохожих не интересовал бог мудрости – им больше по душе были увеселения на рыночной площади, бесплатное угощение от имени царя и состязания силачей и уличных певцов. К вечеру в моем ящике лежало лишь несколько медяков. И вот тогда ко мне подошла Ванчуте.

Она была не одна – ее сопровождали два хлыща из числа ее поклонников, знатные юноши, изысканно одетые и обвешанные золотыми украшениями. А Ванчуте – она показалась мне прекрасной. Я никогда не видел такой женщины. В каждой линии ее лица и тела, в каждой складке ее одежд была красота, которая мне, проведшему годы в стенах храма, вдали от соблазнов мира, показалась божественной.

Куртизанка заметила мое смущение и засмеялась.

– Что опускаешь взгляд, святой отец? – спросила она игриво. – Или моя красота тебе не по душе? Или ты предпочитаешь пропыленную унылую мудрость чистым радостям плоти? Ну же, скажи!

– Мне нечего сказать тебе, женщина, - ответил я.

– Женщина! – Ванчуте засмеялась звонко и заразительно. – Он назвал меня женщиной! Прямо тебе старец. А ведь самому нет и восемнадцати, верно?

– Это неважно, сколько мне лет, - ответил я. – Уходи, не искушай меня.

– Мне не по душе мудрость, иссушающая душу, - сказала Ванчуте. – Я – тело. Красивое, ухоженное, здоровое, жаждущее прикосновений и ласк. Я жизнь, жрец. А от пустой мудрости веет холодом смерти. Любовь и мудрость всегда враги.

– Не говори о том, чего не знаешь.

– Я знаю, о чем говорю. И сознайся себе, жрец, что вся твоя мудрость не способна убить то тайное желание, которое ты почувствовал, глядя на меня.

– Во имя Опира, уходи!

– Конечно, - тут Ванчуте спросила у одного из своих поклонников золотую монету и бросила ее в ящик. – Если хочешь поговорить о мудрости, юный жрец, приходи в мой дом на Церемониальной улице. Я докажу тебе, что твоя мудрость не устоит перед моими чарами. Только прихвати с собой пару золотых!

Встреча с Ванчуте что-то изменила во мне. Если ты, эльф, когда-нибудь был безумно влюблен в женщину, ты поймешь меня. Прежние радости потеряли свою привлекательность, работа в храме и занятия стали казаться бесполезной тратой времени. Я стал мрачен и молчалив. В своих снах я часто видел Ванчуте – стройную, гибкую, с пышной гривой завитых в мелкие колечки рыжеватых волос, падающих ей на талию, с сияющими карими глазами. Я просыпался и чувствовал себя одиноким и несчастным. Правильно сказала мне куртизанка: «Любовь и мудрость всегда враги».