Running
Шрифт:
– Почему? По-моему отличная, если только завтра на утро нам не будет плохо.
Он не отвечает, но краем глаза я вижу, что Том тоже улыбается. У него красивая обаятельная улыбка. Ровные белые зубы как у какой-то голливудской звезды. Острые скулы и чёткая линия подбородка. Он красивый. Даже очень. Хотя Том и выглядит довольно молодо, от него исходит сильная мужская энергетика, и становится понятно, что он не такой уж и мальчишка каким кажется на первый взгляд. Он сильный, не только физически, но, как мне кажется, ещё и морально. Все дело в его глазах. В них смешивается какая-то детская беззаботность с мужественностью и опытом взрослого человека. Наверно он повзрослел слишком рано. Я бесстыдно разглядываю его профиль и от него не ускальзает мое любопытство.
– Сколько тебе лет, Том?
– А я думал мы держим в секрете свой возраст. Двадцать три, а что? выгляжу слишком молодо?
– Да нет, что ты. Просто спросила. Ты хорошо выглядишь. Даже очень.- вылетает из меня прежде чем я успеваю подумать. Но мне все равно. Текила делает своё дело. Я смотрю на него и не могу оторваться. Хочется подойти чуть ближе, нечаянно дотронуться до него плечом, взять за руку, сплести наши пальцы вместе, а другую руку запустить в его волосы, перебирая кудряшки. В какой-то момент я даже делаю этот шаг на встречу, но Томас отводит взгляд и говорит:
– Тут недалеко есть парк, пойдём прогуляемся там? нам нужно протрезветь. – и ускоряет шаг в сторону того самого парка где я бегаю по утрам. Я разочарованно смотрю ему вслед, а затем плетусь за ним. Тишина напрягает, и я начинаю тихонько напевать себе под нос. Мысли путаются и я сама не сразу узнаю песню, которую пою.
“I wanna be drunk when I wake up
On the right side of the wrong bed.
And every excuse I made up
Tell you the truth I hate.
What didn’t kill me
It never made me stronger at all”
“Я хочу проснуться пьяным
На правой (правильной) половине чужой кровати
И все придуманные мной оправдания
Расскажут тебе правду, которую я ненавижу.
То, что меня не убило
Не сделало меня ничуть сильнее”
Том оборачивается, смотрит на меня немного удивленно, а затем идёт дальше. Я продолжаю мычать себе под нос, а когда дело доходит до припева слышу тихий хриплый голос впереди себя мне подпевающий:
“Maybe I’ll get drunk again?”
“Может мне снова напиться?”
Я улыбаюсь. Мы уже подошли к парку и теперь идём по слабо освещенной старыми фонарями территории. Мы молчим, но это приятная тишина, которую я не хочу нарушать. Я переставляю ноги, наслаждаясь свежим воздухом и странным чувством где-то в районе грудной клетки. Меня бьет мелкая дрожь, но это не от холода, а от присутствия Тома в двух метрах от меня. Я не понимаю, что со мной творится. Точнее понимаю – это скорее всего гормоны, у меня не было молодого человека вот уже тысячелетие и не общалась я с противоположным полом, который бы мне был бы симпатичен примерно столько же. Я сама не уловила тот момент, когда меня физически начало тянуть к Тому.
– Ты замёрзла?- слышу его голос как будто из-под толщи воды. Я и не заметила как начала растирать открытые плечи. Но это же было не от холода, а от дебильного чувства внутри меня.
– Совсем нет, во мне же столько текилы, мне даже жарко,- отшучиваюсь я.
– брось, у тебя вон мурашки по всему телу бегают, держи мою толстовку,- Том стягивает через голову свою серую толстовку и протягивает мне.
– Да мне правда не холодно, надень обратно!
– Надевай говорю!- силой натягивает на меня кофту Том, при этом моя голова попадает в рукав, а рука застревает в горловине. Я начинаю смеяться, параллельно пытаясь выбраться из западни.
– Прямо как у Кортасара, хорошо, что выпрыгивать мне неоткуда,- все-таки справляясь с толстовкой говорю я.
– Прости, что?-непонимающе смотрит на меня Том.
– Ну, Хулио Кортасар, есть у него такой рассказ, называется “прошу никого не винить”, там мужик в свитере запутался и выпрыгнул из окна.
– Я не читал, к сожалению. С этой работой времени на чтение почти не хватает. А читать надо.
– Надо, но всему своё время и своя книга. Мне пришлось в университетские годы прочесть тонну книг, и читаю я по сей день много, но это доставляет свои проблемы. От ученья и чтения не только свет, но и тьма,- вздыхаю я, впереди около пруда стоит лавочка и я направляюсь к ней.
– Почему?
– Не считай за выпендрёж, но объясню, процитировав Моэма “сам того не понимая, он приобрёл прекраснейшую привычку на свете привычку читать; он и не подозревал, что нашёл самое надёжное убежище от всяческих зол; не знал он, правда, и того, что создаёт для себя вымышленный мир, рядом с которым подлинный мир может принести ему только жестокие разочарования.” Книги – самое приятное опьянение, дарящие тебе веру, надежду, чувства, а реальность – худшее в мире похмелье. Но может это только в моем случае, – я грустно вздыхаю и присаживаюсь на мокрую лавочку.
Парень присаживается рядом, не отводя от меня взгляда.
– Ты права, но ведь мы сами вольны создавать свою реальность, и мы в силах все изменить,-говорит Том.
– Я тоже так думала, но есть вещи, которые мы не в силах менять. Так, что я тут развела. Это была всего лишь история про свитер. Алкоголь во мне пробуждает грустного философа, а пила я не за этим. Надо веселиться, пока мы не протрезвели!
– Странное место для танцев, в два часа ночи в пустом темном парке. Но я за. Только предупреждаю, тебе не сравниться с моими танцевальными па,-смеётся он, вставая с лавочки.
Первой песней в моем плейлисте оказалась “No lie” Шона Пола. Я начинаю двигаться, но не особо стараясь, а как бы в шутку, трясу руками, кручусь вокруг себя. Том смотрит на меня и улыбается. Я продолжаю танцевать, хохочу и подпеваю песне.
– Если ты будешь стоять истуканом и смотреть на меня, я так и не смогу лицезреть твои танцевальные па!
– Я даю тебе шанс понаслаждаться, пока я не затмил тебя.
– Как-нибудь переживу. Присоединяйся,- зову его я, но тут же жалею об этом, потому что Том и без моего приглашения начинает двигаться. Знаете, я привыкла к тому, что мужчины танцевать не умеют. Либо это как в старой доброй песне только “танцы локтями” либо профессиональные танцоры, как в фильме “шаг вперёд”. Но Том...я не ожидала, что он сможет так круто двигаться. Я даже застыла на месте, тупо пялясь на него.