Чтение онлайн

– А ты?

– А я - буду, - мрачно пообещал он.
– Ещё как буду. Те, другие прикончили бы его без разговоров. Я знаю дюжину рубак, которые за деньги мать родную прирежут, не то что какого-то травника. Гнусные же времена настали, ох и гнусные...

При этих словах Марта скептически хмыкнула. Золтан кивнул, как будто угадал невысказанную ею мысль:

– Да, я тоже думаю, что этот номер не пройдёт - Лисёнок сделает их только так, хоть вместе, хоть поодиночке. Впрочем, я не знаю, но если меч ещё с ним... Но тогда за ним начнётся настоящая охота. Ты понимаешь, что это значит?

Марта кивнула и долго молчала, собираясь с мыслями. В пустой каморке воцарилась тишина, лишь где-то глубоко в бревенчатой стене слышалось зловещее "тик-тик" жука-точильщика.

– Лисёнок...
– наконец произнесла она.
– Столько лет прошло, он давно уже взрослый, а ты всё по привычке зовёшь его так...
– Марта посмотрела мужу в глаза.
– Золтан, почему? Что происходит? Ты ведь не убьёшь его? Ну, скажи, что не убьёшь! Ведь не убьёшь?

– Оборвать бы тебе уши, да жаль - не поможет, - со вздохом посетовал Хагг, повернулся к столу и одним движением руки смёл с карты все флажки. Посмотрел на один, случайно там оставшийся, аккуратно выдернул его и присовокупил к остальным.

Почему-то после этого объяснений больше не потребовалось. Марте этого хватило.

– Я ничего не слышала, - сказала она, вставая и расправляя складки юбки.
– Ты ничего не говорил. Меня здесь не было.

Золтан улыбнулся уголками губ, шагнул к ней и обнял.

– Я люблю тебя, - сказал он.
– Уезжай отсюда.

* * *

То, что у него над головой слышны шаги, Фриц осознал не сразу. По правде говоря, проснулся он от холода - каминная труба, к которой он завёл привычку прислоняться по ночам, теперь была холодной. Через косые реечные жалюзи на слуховом окне сочился серый утренний свет. Фриц поёжился, отодвинулся подальше от остывших кирпичей, и тут вдруг распознал тот непонятный звук, который доносился сверху. Распознал и заоглядывался суматошно, прикидывая, где здесь лучше будет спрятаться. Первым, что ему попалось на глаза, был кинжал, лежавший рядом; Фриц схватил его и, скомкав одеяло, на карачках перебрался за трубу, туда, где под неровным черепичным скатом крыши до сих пор таилась тень. Там он и затаился, выставив перед собой кинжал на уровне груди, как это делали знакомые мальчишки возрастом постарше, когда хотели порисоваться перед такими же огольцами с соседней улицы.

Шаги на крыше не казались осторожными, наоборот - звучали тихо и легко. Кто-то шёл по самому коньку и шёл очень уверенно. Фриц спросонья даже не сразу понял, что это именно шаги, и принял их за шум дождя. Сам дождь уже давно кончился, даже крыша просохла. Некоторое время наверху царила тишина, пришелец деловито чем-то пошуршал и стал со стуком что-то разбирать. Дальше - больше: "крышеход" вдруг стал насвистывать немелодично, но с задором нечто среднее между "Ах, мой милый Августин" и "Полюбила Марта брадобрея". Тут уж Фриц совсем растерялся, так не походило это на облаву. Стражники, во-первых бы поднялись снизу, через дверь, а во-вторых не ползали б по крыше в одиночку, распевая песенки. Нет, стражники вломились бы, как минимум, втроём, ругаясь, в середине дня. А этот...

Меж тем свист прекратился. "Этот" осторожно сполз по крыше вниз и принялся ковыряться в решётчатых ставнях слухового окна. С третьей или четвёртой попытки створка поддалась, и чердак залило светом. Заплясала пыль, насыпанные шлак и мусор захрустели под подошвами. Фриц за трубой напрягся словно сжатая пружина, хотя с трудом представлял, что будет делать, если его обнаружат.

– Так-так, - бормотал человек, болтая сам с собой, приблизился к трубе и с лёгким скрежетом пошевелил расшатанные кирпичи.
– Что у нас тут? Ага. Угу. Ну, ясно.

Под ногой пришельца что-то треснуло. Фриц похолодел: то была забытая им миска.

– Эй, а это что?
– тот тоже разглядел свою находку.
– Тарелка? Хм... Ещё одна... И свеча... Повисла пауза.

– Эй, кто здесь?

Фриц прижался к стенке, сжимая в потном кулаке; кинжал. Хруст шлака приближался. Ещё мгновение - и Фриц смог разглядеть пришедшего.

А разглядев, едва не закричал от радости.

Только у одного человека в городе была такая худющая фигура и такой носатый профиль. Это был Гюнтер-трубочист. Фриц знал его едва ли не с пелёнок - кто ж не знает Гюнтера! Да и сам Гюнтер, не особенно любивший повозиться с детворой, почему-то будто бы держал над Фридрихом какую-то опеку. Захаживал к ним в дом, бесплатно чистил им камин и даже угощал порой его с друзьями всяческими сладостями, если был при деньгах. В глубине души Фриц считал его почти что другом, и забыл о нём сейчас лишь потому, что разница в возрасте была меж ними слишком велика.

Гюнтер был не единственным, но, пожалуй, самым лучшим трубочистом Гаммельна. Одетый во всё чёрное, худой и угловатый; его частенько можно было видеть на макушках крыш, где он чистил дымоходы, заменял черепицу и чинил поломанные флюгера. Злые языки утверждали, что он и живёт где-то на крышах, таскает из каминных труб коптящиеся там окорока и сыр, а вниз спускается затем лишь только, чтоб поесть, а особенно злые - что он и сам порою подрабатывает флюгером на городской ратуше. Последнее было не больше чем шуткой, хотя фигура человека в полный рост на шпиле башни городского магистрата и впрямь имела с Гюнтером некоторое сходство (особенно нос). Работу свою он делал споро и в короткий срок, вот только почему-то брать учеников отказывался наотрез. "Молод я ещё", - обычно отвечал на это он. Правда, к Фрицу присматривался: маленького роста, юркий словно ящерица, тот вполне годился Гюнтеру в ученики.

Фриц опустил свой нож, вдохнул поглубже и позвал тихонько:

– Гюнтер... эй, Гюнтер...

Тот завертел головой, увидел что-то в темноте, приблизился. Глаза его удивлённо расширились.

– Фриц? Что ли, ты? Ты что здесь делаешь? Ах, да...
– он понимающе кивнул.

Фриц осторожно выглянул наружу.

– Ты один?

– Конечно, что за странные вопросы!
– Гюнтер подобрался ближе и присел на корточки.
– Я не беру учеников, ты же знаешь.
– Он поглядел на одеяло, на перепачканную, всю в крови рубаху мальчика и недовольно покачал головой.
– И все это время ты, значит, сидел здесь?

– Ну, да. Слушай, Гюнтер...
– паренёк смутился на мгновение, но вскоре пересилил себя.
– У тебя с собой есть что-нибудь поесть?

– А? А, да, конечно, - тот сбросил с плеч свой инструмент и зашарил по карманам.
– Вот, держи.

Мальчишка жадно вгрызся в длинный бутерброд с селёдкой.

– И давно ты здесь вот так... сидишь?

– Пять дней, - с набитым ртом признался Фриц.
– Я прятался. Я... Мама... Ну ты знаешь, да? Я думал, что меня будут искать.
– Он поднял взгляд и перестал жевать. В глазах его проглянула надежда.
– А... разве нет? Уже перестали?

– Нет, почему же. Ищут.
– Гюнтер подтащил к себе сумку и принялся копаться в ней, выкладывая на пол чердака какие-то верёвки, шпатели и щёточки.
– Это ты, конечно, здорово придумал - спрятаться на чердаке. Вот только, знаешь ли, чердаки они тоже обыскивают. Догадались.

Кусок застрял у Фрица в горле. Трубочист участливо похлопал его по спине и снова занялся своими инструментами.

– Ты... Тебя тоже послали искать меня?
– спросил Фриц, когда прокашлялся.

– Не, я трубу пришёл чинить, - рассеянно ответил тот.
– Тут дымоход сифонит, вот меня и попросили посмотреть... А ты, я погляжу, тот ещё хитрец. Надо же: забрался не куда попало - к бургомистру на чердак!

– Куда?!
– Фриц снова чуть не поперхнулся.

– А то ты будто бы не знал?
– он посмотрел на мальчика и посерьёзнел.
– Э-ээ... Или вправду - не знал?

– Нет. Гюнтер...

– Что?

– Ты ведь меня не выдашь им? Не выдашь? А?

Трубочист сосредоточенно замешивал лопаточкой цемент.

– А если я скажу, что не выдам, ты поверишь?
– сказал он наконец.

– Я?
– опешил Фриц.
– Не знаю...

Он опустил недоеденный ломоть и долго молчал, глядя, как трубочист перебирает запасные кирпичи, обкалывает их до нужного размера и латает дырку в дымоходе. То и дело Гюнтер отступал назад и, наклонивши голову, рассматривал со стороны свою работу. Что-то подсказывало Фрицу, что он может трубочисту доверять. Гюнтер никогда не делал ему зла, да и сейчас не собирался, если только не играл в притворство. Фриц мог быть уверенным, что тот не проболтается о нём даже по пьяной лавочке - Гюнтер вообще не пил ни пива, ни вина. "С моей работой пару кружек опрокинешь, а потом того гляди и сам с крыши опрокинешься", - отшучивался он на все предложенья выпить. Гюнтер знал, что говорил - он многие часы оставался один на один с высотой, крутыми черепитчатыми крышами и дымоходами самых причудливых конструкций, и предпочитал работать в одиночку, используя для страховки только прочную верёвку. Фриц набрался смелости и наконец решился.