Чтение онлайн

Господь вершил, и сердце было радо,

И каждый день, творенья осмотрев,

Он подтверждал, что всё идёт, как надо.

И даже то, что первородный грех

Причиной стал Эдемова заката,

Он был закономерным, был из тех,

Создателем предвиденных когда-то.

Теперь пойдёт великая волна

То взлёта, то безумного паденья,

То с Богом обозлённая война,

То радостное к Богу возвращенье.

И только это завоюет мир,

И только это будет править миром.

Нет, не богатство – знамя и кумир.

Господь стал целью, знаменем, кумиром.

* * *

Когда в сердца людей входил Христос,

А люди духом в Господа входили,

Их путь не то чтоб состоял из роз,

Но на пути их трудном розы были.

И очень круто изменялась жизнь,

И забывалось горькое когда-то:

Народу – хоть сегодня в гроб ложись,

А тем, у власти – эвересты злата.

И богачи, и нищие – в Христе,

Как в Истине, единственно возможной,

Объединялись в мире, чистоте

И простоте, до радости несложной.

И, словно пар весной, имперский дух

В делах благих, как в небе растворялся.

И каждый был работать рад за двух.

Или за трёх. По крайности, старался.

Но, словно чёрной тучею гроза,

Безверье снова небо затмевало,

И ливень лил, и люди шли, скользя

И падая. И так не раз бывало.

И если раньше досаждала грязь

И дюже неприемлемой казалась,

То в дни ненастья долгого, смирясь,

По ней ходили люди. И смеялись.

Ишь, как скользит. Как чавкает смешно.

И если солнце – как блестит потешно.

Вот говорят, что жить в грязи грешно.

А, может быть, и так и так – безгрешно?

И всё тянулись сумрачные дни,

Пока глубины душ не испоганят.

Когда же солнцем сменятся они?

Когда же вёдро новое настанет?

* * *

Так вот. Когда Адам с женой своей

Эдем покинул, на земле греховной

Он Каина в числе других детей

Родил. И Каин жизнью бездуховной

Навеки очернит Адамов род.

Он лишь формально в Бога верить будет.

Он брата в дикой зависти убьёт.

Он все заветы Божьи позабудет.

И скажет Бог: «Ты проклят от земли,

Которую кровь брата оросила.

Ты будешь сеять хлеб, чтоб не взошли

Колосья. У земли иссякнет сила.

Изгнанником, скитальцем станешь ты,

Одной лишь беспощадной мысли внемля,

Но станут недоступными мечты —

Скорей уйти в разгневанную землю».

И долго по Тибетским пустырям

Водил он Богом проклятых потомков.

И город выстроил. И по углам

Поставил башни. И речных потоков

Пустил по рвам глубоким рукава.

В горах почти ни с кем он не встречался,

Но, как настойчиво гласит молва,

Он больше смерти встреч таких боялся.

Как жили каиноиды? Да так,

Как предок их – заносчиво и хмуро.

И мир им враг, и Вседержитель враг.

А дорога лишь собственная шкура.

И, как потом в шкатулках дорогих

Цари копили серебро и злато,

В жилищах и молельнях городских

Копились перлы гнусного разврата.

Вражда копила свой змеиный яд,

Свои клинки оттачивала зависть,

Сердца изгоев Божьих все подряд

Жестокой алчностью переполнялись.

С годами даже праведный обман

Коварней и опасней становился,

И от вина приятнейший дурман

В отраву и страданья превратился.

И многожёнство, и голубизна,

И оргии совсем уж без разбора,

Как в бурю набежавшая волна,

Развратный город затопили скоро.

И только ли безбожный город тот

Во мглу распутства вязко погрузился?

Весь многотысячный Адамов род

Грехами испоганился, затмился.

Прошло пять с половиной тысяч лет

С великого создания вселенной,

А на земле уже почти и нет,

Кто жил бы в вере светлой и нетленной.

Один разврат, один сплошной разврат,

Сплошное сатанинское разгулье.

И Вельзевул, такой победе рад,

Создателю показывает дулю.

И, вперекор желаниям Отца,

Пыталось бесконечно повторяться

Начало наступавшего конца,

Начало будущих цивилизаций.

Но это бред – по нашей воле чтоб.

Она в пустых мечтах несокрушима.

И вот крушение. И вот Потоп.

И жизнь уносится куда-то мимо.

И всё. И только непорочный Ной

С семьёй немалой, но благочестивой

Допущен к жизни, – кажется, иной,

И, кажется, воистину счастливой.

24.07.16 г.,

Равноапостольной Ольги,

княгини Российской

Предисловие третье

(богословское)

…К счастливой, новой жизни… Но она,

Высказываясь очень осторожно,

Едва ли нам надолго суждена,

Едва ли даже и на век возможна.

Греховность человека такова,

Что – так, пожалуй, всякий раз бывает, —

Охватывая нас едва-едва,

Потом до рабства долгого пленяет.

И нужно муки адовы пройти,

Душою прозревая понемногу,

Чтоб дотянуть до верного пути,

До искупительной тропинки к Богу.