Русь в 1013–1018 гг., или Правда о князьях Владимире, Ярославе Мудром, Святополке, Борисе и Глебе
Шрифт:
Склоки и раздоры в монастыре, в том числе и по политическим причинам, случались постоянно. Особенно прославился этим период второго изгнания Изяслава (1073–1077).
Никон, создатель не дошедшего до нас текста летописи о событиях времен Ярослава Мудрого, не относился ни к одной из этих группировок. В политическом плане он всегда поддерживал Изяслава, был его «человеком» в этом смысле. Дважды в течение жизни Никон покидал Киев и уезжал в Тмутаракань. Первый раз он уехал после элементарной «подставы». Антоний склонил к пострижению в монахи двух человек из ближнего круга князя Изяслава (боярина Варлаама и придворного скопца Ефрема). Никон, в чьи монастырские обязанности входило осуществлять обряд пострижения, не мог отказаться выполнить это распоряжение. В итоге поставленный перед фактом Изяслав разгневался на Антония, монастырь и – сомневаюсь, хотя это и возможно – на Никона за то, что не спросили его разрешения. Но мне кажется, что отъезд Никона был связан совсем не с гневом Изяслава, а со ссорой Никона с Антонием. Косвенно это подтверждают последующие события: первое изгнание Изяслава, возвращение Изяслава и уход из Киева Антония. Обратите внимание: Никон возвратился в Киев и в монастырь только после возвращения в столицу Руси Изяслава и ухода оттуда Антония. Когда Изяслав был второй раз изгнан из Киева, то Никон снова тотчас же покинул монастырь и уехал обратно в Тмутаракань, но, как только вернулся Изяслав в Киев в 1077 г., тут же вернулся и Никон. А в 1078 г. Никон был избран игуменом Киево-Печерского монастыря и оставался на этом посту до своей смерти в 1088 г. Как видим, Никон был «человеком» Изяслава.
Глава 3. О великом князе Изяславе
Самое время посмотреть, а что представлял собой великий князь Изяслав Ярославич, чьим «протеже» был Никон?
Приведу цитату из «Повести временных лет»:
«Был же Изяслав муж красив видом и телом велик, незлобив нравом, ложь ненавидел, любя правду. Ибо не было в нем хитрости, но был прост умом, не воздавал злом за зло. Сколько ведь зла сотворили ему киевляне: самого выгнали, а дом его разграбили, – и не воздал им злом за зло. Если же кто скажет вам: „Воинов порубил“, то не он это сделал, а сын его. Наконец, братья прогнали его, и ходил он по чужой земле, скитаясь. И когда вновь сидел на столе своем, а Всеволод побежденный пришел к нему, не сказал ему: „Сколько от вас натерпелся?“, не воздал злом на зло, но утешил, сказав: „Так как ты, брат мой, показал мне любовь свою, возвел меня на стол мой и нарек меня старейшим себя, то не припомню тебе прежнего зла: ты мне брат, а я тебе, и положу голову свою за тебя“, – как и было. Не сказал ведь ему: „Сколько зла сотворили мне, и вот теперь с тобою случилось то же“, не сказал: „Это не мое дело“, но взял на себя горе брата, показав любовь великую, следуя словам апостола: „Утешайте печальных“. Поистине, если и сотворил он на свете этом какое прегрешение, простится ему, потому что положил голову свою за брата своего, не стремясь ни к большему владению, ни к большему богатству, но за братню обиду».
Карамзин в своей «Истории государства Российского» эти слова в летописи приписывает Нестору и пишет дальше:
«Верим похвале современника благоразумного, любившего отечество и добродетель; но Изяслав был столь же малодушен, сколь мягкосердечен: хотел престола, и не умел твердо сидеть на оном. Своевольные злодеяния сына в Киеве – ибо казнь без суда и нарушение слова есть всегда злодеяние – изъявляют, по крайней мере, слабость отца, который в то же самое время сделал его Князем Владетельным. Наконец бедствие Минска и вероломное заточение Всеслава согласны ли с похвалами Летописца?»
Не соглашусь с Карамзиным в том, что положительная характеристика Изяслава написана Нестором. Убежден, что Нестор просто переписал эти строки из «произяславской» летописи Никона. Летопись Нестора создавалась просто: текст Никона переписывался без изменений или с незначительными правками, когда все устраивало «провсеволодовских» летописцев, и существенно менялся, если трактовка событий «всеволодовцев» не устраивала. Почти все в летописи, где об Изяславе говорится положительно, написано Никоном, а где отрицательно – Нестором и последующими переписчиками. Поэтому такое двойственное впечатление и создается. Но это только одна сторона вопроса. Есть и другая.
По всему тому, что мы знаем об Изяславе, можно однозначно заявлять, что он обладал выраженным холерическим темпераментом или, возможно, был холериком с «примесью» флегматика или меланхолика. Близкие, друзья и соратники и, в общем, весь лояльный круг его окружения сталкивались в основном с положительной, светлой стороной его холерической натуры. Им он вполне искренне казался и добрым, и мягким, и честным, справедливым и благородным, своеобразным «кодексом чести и справедливости» на киевском престоле. И это на самом деле правда, но… по отношению к ним и в эмоционально спокойном, уравновешенном состоянии. А вот враги и те, кто совершал нехорошие поступки по отношению к Изяславу (реальные или мнимые), помимо светлой стороны натуры Изяслава знакомились и с его темной стороной. Нет, это не означает, что с врагами Изяслав обязательно был совершенно другим человеком: он нередко и им прощал неблаговидные действия и даже злодеяния, был милостив и справедлив. Как истинный холерик Изяслав был эмоционально неустойчив и подвержен гневу. А войдя в состояние гнева, он терял способность адекватно реагировать и мог намного «перегнуть палку», и тогда о справедливости можно было забыть. Как в повести Стивенсона, Изяслав «раздваивался» на две абсолютно разных личности: в нормальном состоянии он «добрый доктор Джекил», а в гневе – «злой мистер Хайд».
Изяслав – личность очень интересная. Если бы я верил в переселение душ, то подумал бы, что Изяслав – это перевоплощение его дяди Святополка Окаянного, настолько много между ними всего общего и в судьбе, и в человеческом плане (конечно, я имею в виду не оболганный вариант образа Святополка, который мы видим в летописях). А судьба действительно фантастически подобна – судите сами. И Святополк, и Изяслав до получения киевского престола были князьями туровскими. Святополк был женат на дочери польского короля Болеслава Храброго, а Изяслав – на дочери польского короля Мешко II. Оба дважды бежали из Киева в Польшу, причем после первого побега возвращались с помощью поляков обратно в Киев, отличие только в том, что Изяслав вернулся и после второго побега в Польшу, а вот Святополк во время второго побега погиб.
И отношение к Святополку, что у Изяслава, что у его потомков, что вообще во всем Туровском княжестве (по крайней мере, до перехода княжества во власть Мономаховичей), всегда было однозначно положительным и крайне уважительным. К примеру, можно сказать, что одного из своих сыновей Изяслав назвал Святополком, несомненно, в честь своего дяди, также Святополком назвали одного из его правнуков. Любопытно взглянуть и на имена двух других сыновей Изяслава: одного назвали Ярополком (так звали, по утверждениям летописи, фактического, биологического отца Святополка), а второго назвали Мстиславом (очень сильно подозреваю, что в честь другого дяди – Мстислава Храброго, «вечного» соперника Ярослава, постоянно его побеждавшего на поле битвы). Как бы демонстративно своим детям Изяслав дал имена двух главных врагов на Руси (не считая Бориса, а врагом № 4 был Брячислав) своего отца Ярослава. Вообще, создается впечатление, что Изяслав симпатизировал всем своим родственникам, которые были соперниками его отца и воевали с ним. Полагаю, что конфликт «отцов и детей» имел место.
Глава 4. Программа реабилитации жертв эпохи Ярослава
Для Руси – России характерно явление, когда новый правитель отрицает то, что сделал его предшественник. Все в истории когда-то уже было. Помните, как Хрущев начал реабилитацию жертв сталинизма? Так вот, нечто подобное сотворил и Изяслав: он организовал реабилитацию жертв Ярослава. И эта реабилитация состояла из трех пунктов: 1) освобождение невинных жертв (Судислава Владимировича) из заключения; 2) причисление убитых Ярославом князей к лику святых; 3) создание летописи, где помимо относительно правдивого изложения хода событий подробно рассказывается и об эпизодах убийства всех жертв Ярослава. Такое вот христианское покаяние за преступления отца и попытка искупления его грехов.
Поговорим о пунктах «программы реабилитации жертв эпохи Ярослава».
Пункт первый – Судислав.
Судислав – это младший сын Владимира, князь псковский. Самый слабый князь самого слабого княжества Руси – никакой, даже теоретической, угрозы для Ярослава не представлял, злоумышлять против Ярослава никак не мог – не равны «весовые категории». Тем не менее Ярослав «посадил в поруб» (т. е. в тюрьму) безобидного брата-князя, где тот просидел целых 24 года. «Тюрьма» – это не самый обычный метод борьбы Ярослава с соперниками, Ярослав предпочитал более надежный способ – убийство, но больно уж «хлипким» соперником был Судислав, никакой не претендент, на такого и поруба достаточно. «Всеволодовско-ярославское летописное лобби» в лице Нестора и его преемников, чтобы как-то оправдать Ярослава, пишут, что Судислава оклеветали. Думаю, что все гораздо проще и дело в элементарной и всем известной жадности Ярослава. Когда-то князь Владимир выделил для Судислава небольшое Псковское княжество из территории, входившей в состав Новгородской земли, а Ярослав как раз и являлся новгородским князем – вот он и решил княжество Псковское обратно реквизировать.
В 1059 г. Изяслав выпустил из тюрьмы уже совсем состарившегося дядю Судислава. Судя по летописям, это было обставлено в какой-то степени показательно: присутствовали все три Ярославича, причем речь не шла ни о прощении, ни об амнистии Судислава, невиновность его, как можно понять, не вызывала сомнений, т. е. это была классическая реабилитация невинно осужденного. С Судислава взяли только клятву (крестное целование), что он не претендует на киевский великокняжеский престол, а по тогдашним нормам наследования он имел такое право как старший в роду, и все. Старцу было уже ничего не надо, поэтому он принял устраивающее всех решение – постригся в монахи.
Глава 5. Программа реабилитации. Канонизация. Почему Борис и Глеб?
Пункт второй – канонизация Бориса и Глеба.
Период второго княжения Изяслава характеризуется его прекрасными отношениями с православной церковью, близкими к идеальным. Оппонировавший ранее князю Антоний уже окончательно уединился и не вмешивался больше ни в светскую, ни в церковную жизни. Кругом были лояльные представители духовенства. Князь много жертвовал на церковь, строил храмы, постоянно общался и обсуждал разные вопросы с «ближним церковным кругом». Князь поддерживал во всем церковь, церковь во всем поддерживала его. В такой вот обстановке идиллии светской и духовной властей произошла канонизация первых русских святых – Бориса и Глеба.