Чтение онлайн

Я вспомнил слова разбойников про то, что Тимофей слишком много болтал и лишнее знал.

И тут меня осенило второй раз. Пазл сложился. «Совиное». Их вечная вражда из-за «рыбных угодий». Это же не из-за рыбы! Они там тоже, скорее всего, о золоте прослышали! И все эти разборки — это тихая возня за то, чтобы отхватить себе лакомый кусок. Рыбные угодья тут, видимо, лишь прикрытие, дымовая завеса. А на самом деле идет война за контроль над территорией, где, возможно, зарыты несметные сокровища.

Логично? Более чем.

Я сидел на траве, находясь в легкой прострации. Все кусочки пазла, которые казались разбросанными и бессмысленными, вдруг сложились в цельную картину. И эта картина меня удивляла.

Я, обычный человек из 21 века, оказался в центре средневековой золотой лихорадки! И это все началось из-за каких-то дурацких камешков, которые Тимофей принял за золото.

— Да уж, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам.

— Староста, ты чего? — голос Степы вырвал меня из оцепенения.

Он смотрел на меня с беспокойством, не понимая, что происходит.

— Да, все в порядке, — сдержанно ответил я. — Просто… кое-что понял.

Я не мог ему сейчас все рассказать. Это было слишком много информации для одного раза. Да и не факт, что он мне поверит. Он сейчас убит горем, а я тут ему про золотые прииски и разборки рассказываю. Да и не стоит вообще свои догадки озвучивать. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Мне надо поговорить с разбойниками, — сказал я, поднимаясь на ноги.

— Опять? — удивился Степа.

— Да, — кивнул я. — Похоже, они нам еще кое-что могут рассказать.

Я помог подняться Степе и мы пошли к мельнице. Теперь я знал, что происходит и знал, что нужно делать.

Мы вошли в мельницу. Милава подскочила и удивленно посмотрела на нас. Я передал Степку в ее заботливые руки, а сам пошел туда, где сидели связанные разбойники.

Пирит я благополучно прикарманил. В прямом смысле этого слова. Засунул в карман штанов, стараясь не привлекать внимания Милавы. Не хватало еще, чтоб она узнала про «золото дураков» и начала бы судачить об этом.

— Ну что, голубки, — сказал я, поворачиваясь к разбойникам. — Похоже, наш разговор еще не закончен.

Разбойники сидели скрючившись. Они косились на меня недобрым взглядом. Тот, которого я ведром приложил, все еще держался за голову. А тот, которого Милава «приласкала», мрачно смотрел в пол.

— Я передумал насчет пыток, — сказал я, — поэтому лучше сразу сознавайтесь.

— Мы ничего не знаем, — прохрипел тот, что повыше. — Мы же все рассказали.

— Все, да не все, — я присел перед ними. — Вы слишком много знаете для наемников. Вы наверняка видели того, кто вас нанял. Опишите его мне.

— Опять? Мы же сказали, — заговорил второй, — Старик… седой… хриплый.

— Да-да, — передразнил я его. — Седой старик. А что еще? Вы что, лица не видели? На что он похож?

Разбойники переглянулись.

— Ну… — протянул высокий. — Он был… в тени.

— В тени? — я приподнял бровь. — Все время в тени? Даже когда давал вам деньги?

— Ну… он не… подходил близко, — промямлил второй. — И всегда прятал голову под накидкой.

Я нахмурился.

— А голос? Вы уверены, что он был хриплым? Может, он просто старался говорить хрипло?

Разбойники снова переглянулись.

— Ну… может быть, — неуверенно произнес высокий.

— А может, он просто притворялся стариком? — спросил я.

Разбойники молчали. Было видно, что они напряглись.

— Ну-ка, — я подался вперед, — давайте-ка вспоминайте. Может, что-то еще заметили? Может, что-то упустили? Может, какие-то особые черты? Может, как ходил, как говорил?

Ничего толкового бандюганы не сказали, но у меня сложилось впечатление, что Добрыня оказался хитрее, чем я думал. Он вполне мог просто переодеться, нацепить капюшон, накинуть мешковину и изображать старика. Чтобы никто не узнал. И этот хриплый голос он просто подделал, чтобы его настоящий голос никто не узнал.

Я встал.

— Ладно, — сказал я, — похоже, от вас ничего путного больше не получишь.

— Мы все рассказали, — заныл высокий разбойник.

— Не думаю, — вздохнул я. — Но вы мне уже не так нужны.

Я повернулся к Милаве.

— Милава, присмотри, чтобы они не сбежали.

— Конечно, — ответила она.

У меня не было сомнений, кто стоит за всем этим. Это был Добрыня. Он убил Тимофея, чтобы скрыть свои планы. У него был сообщник. А еще Добрыня, чтобы отвести от себя подозрения, притворился стариком и нанял разбойников для того, чтобы запугать селян. И это он сделал для того, чтобы никто не лез, куда не надо. И все из-за этого золота. Люди и в 10 веке такие же, как и через тысячу лет.

— Надо брать его за жабры, — пробормотал я. — Нельзя давать ему времени.

Но как? У меня не было доказательств. Только подозрения и слова каких-то наемников, которые ничего толком не знают.

Нужно найти что-то конкретное, что докажет его вину.

Место, где он встречался с разбойниками? Или, может, сам перстень?

Я не могу сейчас просто так, в открытую, обвинить Добрыню. У меня нет доказательств. А вот если я найду это золото, и при этом Добрыня окажется замешан — то тут уже совсем другой коленкор. Тогда мне поверят. А, может, даже побоятся. Да и Вежа, я думаю, начислит мне немало очков влияния за раскрытие целой преступной схемы.

Я снова достал из кармана камешки пирита, любуясь его блеском. Это был мой козырь. Моя гарантия на будущее. Это должно было стать моим золотым билетом. А для начала, нужно не давать Добрыне спуску.

Нужно его прощупать, но так, чтобы он не заподозрил, что я что-то знаю. Нужно вытянуть из него как можно больше информации. И главное, не давать ему времени на то, чтобы скрыться или переиграть ситуацию. И, конечно, никому не говорить про золото.

Я вышел из мельницы, оставив Степу и Милаву присматривать за разбойниками.

— Степа, если что, зови, — бросил я на ходу, и направился к деревне.

Утро в Березовке было на удивление спокойным. Солнце уже взошло, и его лучи золотили верхушки деревьев. Пахло дымом из печей, свежей травой и немного навозом, куда без него. Река, на берегу которой стояла деревня, тихо журчала.

Село выглядело довольно крепким. Добротные бревенчатые избы с покосившимися крышами, небольшие огороды, частокол, окружающий деревню, — все это создавало впечатление какой-то уютной старины. Частокол, правда, был скорее символическим — метра два высотой, не больше. Скорее, чтоб скотина не разбегалась, а не для защиты от врагов. Ворота были нараспашку. Люди уже вышли на работу, кто-то на поле, кто-то во дворе. Слышались голоса, стук топоров, кудахтанье кур. Жизнь шла своим чередом.