Чтение онлайн

– Котовы.

Мила натёрла ломти чесноком, полила травяным маслом. Макарыч тем временем нажарил маленьких круглых яичниц из перепелиных яиц, выложил на хлеб, сверху полил густым домашним красным соусом, на соус положил несколько прозрачных стружек испанской ветчины, последними легли листочки базилика.

– Ну, чем Бог послал! – сказал Андрей Макарович, поднял свой бокал, – Друзья мои… – и замолчал.

– И? – поторопила Мила.

– Неожиданно родился восхитительный тост. Короткое стихотворение. Сейчас придумалось.

– Прочти, – попросил Макс.

– Хорошо!

– Отлично! – восхитился Макс.

– Браво, браво! – смеялись Мила с Алекс.

– Папа… – вполголоса позвал Лёня, – Папа, это же Пушкин!

Макс поднёс палец к губам.

Зазвенели бокалы, Алекс сделала глоток, другой, посмотрела на Макарыча:

– Вы правы, это напиток богов!

Он довольно щурился на Алекс:

– А знаете, что, Шурочка? Давайте-ка мы с Вами брудершафт выпьем! Мила, ты не против?

– Не против, – раздумчиво сказала Мила, – Но, если помнишь, у нас с топой именно с прутершафта всё и началось.

– Ну, что ты, детка! Сейчас это было совершенно дружеское предложение! Мне и в голову не придёт целовать Шурочку так, как тебя тогда! Я же не хочу, чтоб мне Макс шею свернул или выломал зуб. В моём возрасте новый-то может уже и не вырасти!

– Папа, – ещё тише звал сын, – А что, разве зубы и в третий раз вырастают?

Макс отмахнулся, вытирая слёзы.

В конце концов, Макарыч с Алекс стукнулись бокалами, сделали по глотку и коротко чмокнулись сжатыми губами.

– Саша? – спросил Макарыч.

– Андрей, – кивнула Алекс.

Когда закуска была съедена до последней крошки, а бокалы опустели, хозяин довольно вздохнул:

– Вот и чудненько… Родная, сделаешь нам чаю? А мы пока на крылечке посидим…

Они сидели на широком, увитом девичьим виноградом, крыльце и пили травянисто-зелёный японский чай со сливками, который им сначала заварила, а потом долго взбивала бамбуковым венчиком Мила. Макарыч курил трубку и жмурился на солнце, Лёня, не отрываясь, на него смотрел.

– Дядя Андрей, вы похожи на капитана.

– Муза дальних странствий, так или иначе, бередит душу каждого мужчины, сынок. Ручаюсь, что и твою тоже. В юности я мечтал о море.

– А почему Вы не стали моряком?

– А чёрт его знает. В жизни больше вопросов, чем ответов. Мечтаешь о кругосветных регатах, а вместо этого всю жизнь стоишь у кульмана. Влюблён в невероятную девушку, а женишься на другой, только потому, что она скромная и порядочная, и станет хорошей матерью твоим детям, которым, к слову, когда они вырастут, не будет до тебя никакого дела. А та, любимая, та с прошлым, та с характером. Нельзя! Ты хочешь научиться играть на трубе, но учишь ещё один язык, потому что это и модно и практично.

– Вы играете на трубе, – улыбнулся Лёня.

– Так это я только после сорока понял, что живу не так как хочу, а как велели. И постепенно я стал счастливым человеком. В кругосветку сходил, и не на белоснежном лайнере, а на старой яхте, с настоящими морскими волками. И на трубе играю – Бог милостив и соседи пока только грозятся пристрелить меня, но, как видишь, я всё ещё жив… Я встретил женщину, которую по-настоящему увидел, понял, разглядел, и никогда с ней не расстанусь. Я счастлив каждую минуту.

Лёня слушал, открыв рот, Алекс смотрела вдаль, Мила нежно улыбалась, опустив глаза, а Макс, вдруг, неожиданно поймал себя на том, что чувствует зависть…

– Справетливости рати, – мягко сказала Мила, – С морем ты всё-таки связан пыл.

– Отчасти – да, – согласился Макарыч и повернулся к Алекс, – Я инженер-конструктор, жизнь посвятил подводным лодкам. К счастью мне не пришлось для этого уезжать из родного города, и работа всегда была, даже в 90-е, а потом отрасль и вовсе в гору пошла, и я сумел перед отставкой даже кое-что заработать и купить этот домик… – он вздохнул, – Ну, хватит мемуаров для одного утра! Макс, насчёт этого щеночка, Моти…

– Да?

– Мы с Милой всё обстоятельно обдумали, почитали, посмотрели фильм, который ты нам рекомендовал. Думаю, мы справимся. Ты говорил, что парень – непоседа, но ведь мы, по сравнению с другими волонтёрами в привилегированном положении – ты-то рядом, не откажешь в помощи или совете. И ещё. Во мне не сомневайся, я не из тех, кто начинает, а потом бросает на полпути. Даю слово. Ну, по рукам?

Макс радостно улыбался:

– По рукам. У меня гора с плеч! Вам нужно для начала познакомиться с Мотькой. Когда будет удобно?

Макарыч просиял:

– Выходные на носу, всё одно к одному! Что принести к столу?

Макс обречённо вздохнул…

От Макарыча шли долго – Лёня решил заглянуть к приятелю, жившему на одной улице с Макарычем, чтобы обсудить какое-то архиважное дело, разговор был очень секретный, и его никак нельзя было доверить телефону в наше время прослушек, чипов и пеленгаторов.

Мальчики, голова к голове, о чём-то тихо говорили, Алекс с Максом медленно пошли вперёд, чтоб не мешать.

– Это дом Покровских? – спросила Алекс.

– Как ты догадалась?

Она усмехнулась:

– Не трудно было! Как две картинки «до и после». Странно, что забор у них общий, да ещё такой хороший!

– Влад в прошлом году поставил новый забор, не стал мелочиться – обнёс весь участок и свой и Ильи.

«А, может быть, уже тогда знал, что скоро всё это будет принадлежать ему» вспомнив слова Рыжего, подумал Макс и в эту минуту, будто в подтверждение слов Ильи, им с Алекс открылась странная картина: Влад сидел на скамейке возле дома, на коленке у него устроилась младшая дочь Ильи Покровского, Валя, с левого бока прижалась старшая Галя. Влад держал в руках эмалированный тазик с какими-то ягодами, видимо, с ранней черешней, девочки засовывали ягоды сразу по несколько в рот и сосредоточенно жевали, похожие на двух довольных хомяков. Внизу, на детской табуреточке, сидела Снежана, она держала руку на коленке Влада и смотрела перед собой.

– Идём, – сказал Макс, прибавил шагу.

– Это его жена?

– Да.

– Она сидит возле его ноги, как… как собака!

Макс фыркнул:

– Именно так он к ней и относится!

– Но она всё равно с ним.

– Верно. И у меня это в голове не укладывается!

Алекс помолчала, потом заговорила раздумчиво:

– Когда ты находишься внутри отношений, то видишь всё как в кривом зеркале, и хорошее, настоящее, там уродуется, а странные, нездоровые вещи наоборот выпрямляются, выглядят здоровыми.