Русалии
Шрифт:
– Ты сейчас о муже говоришь?
– О бывшем муже, – поправила Алекс, – Да. У тебя забирают тебя по капле, день за днём, и ты и не заметишь, как из цветущей женщины превратишься в… в то, что мы сейчас видели! Я никогда не была ни забитой, ни послушной, Паша, скорее наоборот! Рисовала, в походы ходила, даже женским боксом занималась!
– Правда что ли? – оторопел Макс.
– Правда. Но такому мужчине, как мой бывший муж и не нужна серая мышка… Ему подавай яркую, смелую, талантливую, чтоб через колено её переломить и почувствовать себя Богом! И всё это с нежностью, с любовью, у меня все пальцы на ногах перецелованы… – она вздохнула, – Ему не очень нравился мой круг общения, мои друзья, они нехорошо на меня влияли и отнимали у нас время, которое мы могли бы проводить вдвоём, и постепенно все они исчезли из нашей жизни. Родителей моих он обожал, маме звонил через день, любую просьбу исполнял: отвезти, привезти, что-нибудь приколотить, а, как назло, в копилке его положительных черт были ещё и золотые руки, этого не отнимешь… Но как-то так получилось, что я совсем перестала говорить со своими родителями, и с отцом и с мамой, особенно с мамой… Он им звонил, он к ним ездил, и после передавал нам приветы друг от друга. Потом я бросила работу.
– Почему?
Она пожала плечами:
– Я не знаю. Никто меня не заставлял. Я сидела дома и ждала его. Он меня просил без него никуда не выходить, он очень меня любил и очень волновался, боялся, чтоб со мной ничего не случилось в этом безумном жестоком мире. Он каждую минуту думал обо мне, тревожился, а ему нельзя было нервничать, у него была плохая наследственность – его троюродная прапрабабушка, ещё до октябрьского переворота, скоропостижно скончалась от сердечного приступа. Это ведь и, правда, очень опасно, я понимала это и боялась его расстроить. Он мечтал о ребёнке, говорил, что у нас обязательно родится девочка, похожая на меня, маленькая я, и он будет с ней гулять, играть, обожать и целовать ей ладошки… Но не сейчас, а в следующем году. В следующем году – обязательно! – она улыбалась, – Я говорила тебе, что ушла от него, но через год всё равно вернулась. Просто не смогла по-другому, ведь меня никто никогда так не любил…
– Но ты, всё-таки, его бросила. Из-за чего?
– Я не уверена, что ты готов это услышать.
– Не говори, если тебе тяжело.
– Мне не тяжело, Паша. Теперь мне легко… Когда Андрей сегодня говорил про счастье, я вдруг поймала себя на том, что чувствую себя счастливой, первый раз за, наверное, десять лет… Если в двух словах, то в конце концов он таки увидел, как меня любит другой мужчина, и был на седьмом небе от счастья. После этого я от него навсегда ушла. Сняла комнату в коммуналке – мать с отцом приняли его сторону и к ним я вернуться не могла. Много месяцев я проходила терапию, три раза в неделю, как на работу ходила и всё говорила, говорила… Мама сказала, что я их опозорила – бросила мужа и ещё к «мозгоправу» пошла, если её подруги об этом узнают, то она не сможет им смотреть в глаза… Ну, Бог с ней… Когда я почувствовала, что могу, я пришла к нему и сказала, что подаю на развод, и мы будем делить квартиру. Его возмущению не было предела, – со смехом говорила Алекс, – Да, первым взносом был подарок моих родителей на свадьбу; да, три четверти оставшейся суммы выплатила я; но потом-то я почти год сидела дома, я сама так захотела, он меня не заставлял, и это я его бросила, разрушила любовь, очаг, а ему нужен дом, он должен спасать леопарда, детей, он необходим этому миру…
– И… чем дело кончилось? – несмело спросил Макс.
Она хитро прищурилась:
– Боюсь, что я тебя шокирую. Знаешь, после того, как он всё это сказал, я вдруг так свободно и легко себя почувствовала, что… схватила кухонное полотенце и принялась его бить. Он совсем не хлюпик, крепкий парень, но как-то он весь скукожился, испугался – видимо вспомнил про мой бокс, – хохотнула Алекс, – Он забился в угол и прикрыл руками голову. Жалкое зрелище… Квартиру мы продали, и моей части денег хватило на маленькую студию, правда, за чертой города, но я всё равно очень довольна. Осенью можно будет въезжать.
Макс смотрел на неё, слушал её горькую историю, которую она с таким юмором и лёгкостью поведала ему, и думал о том, что, нежданно-негаданно, и спустя столько долгих лет, он снова влюблён, но теперь эта женщина, его любовь, такая как ему нужно. Как всегда было нужно.
Глава 7
Вечер этой субботы вышел совсем не таким, как ожидал Макс. Уже днём всё пошло наперекосяк.
С утра Макс, отнюдь не чуждый мирским радостям жизни, решил, что сегодня можно и отдохнуть, вечером посидеть за дружеской беседой с Макарычем и его женой, нажарить мяса на углях и пропустить по чарке.
Макс проснулся рано, белая ночь незаметно превращалась в утро. Он быстро собрался и, ещё до завтрака, съездил на небольшую ферму, в паре километров от Березени, где купил внушительных размеров шмат парного мяса. Дома он нарезал мясо на толстые плоские куски, потом долго и с удовольствием укладывал их слоями в широкую деревянную чашу, смазывая тёртым белым луком, пересыпая крупной солью, горошками перца, гвоздикой, лаврушкой и тут же, возле дома, сорванным тимьяном. Выложив последний слой, Макс положил на него сверху дубовый круг, которым по осени прижимал солёные грибы, а на круг установил тяжёлый плоский камень.
Во время всего этого действа за ним неотрывно следили семь глаз: Алекс, Лёня, Бомка и Викинг.
– Уф… – довольно вздохнул Макс, – Что-то я не рассчитал. Наверное, половина останется.
Алекс, выгнув чёрную бровь, внимательно смотрела на чашу:
– Как бы мало не было.
И ведь как в воду глядела!
Днём Макс отправился в деревенскую лавку – зная Макарыча, можно было не сомневаться, что тот придёт не с пустыми руками, но по законам гостеприимства полагалось что-то из напитков и самому поставить на стол, тем более Макарыч очень выручал его, забирая Мотьку, и Макс захотел уважить друга. Макс купил для них с Андреем самый дорогой коньяк, какой только сыскался в сельском магазине, а для женщин хорошего красного и белого вина. Ещё Лёне квасу. И, может быть, кто-то захочет после ужина полакомиться мороженым. Да и коробка конфет, наверняка, не помешает. Остались две последние бутылки превосходного бельгийского эля? Что ж, можно тоже взять…
Возвращался Макс очень довольный, с двумя доверху набитыми сумками. Он шёл, любовался июнем и улыбался, пока не услышал за спиной:
– Пашка! Ты чего это так нагрузился?
Улыбка растворилась, сердце сжалось в тяжёлом предчувствии, он обернулся:
– Да… чего… – забормотал Макс, – Продукты вот купил домой, еду…
– Еду! – загоготал Дениска Марченко, – Ты на всё село звенишь своей «едой»! Вечеринка что ли у тебя?
– Да нет, какая вечеринка… Просто Вальтеры сегодня придут знакомиться со щенком. Я больше никого не звал.
Дениска надулся:
– Да ради Бога! Я что, напрашиваюсь, что ли? Сиди со своими Вальтерами сколько угодно, только врать то зачем?!
– Ты чего в бутылку лезешь? – разозлился Макс, – Никакой вечеринки, посмотрят щенка, может, мяса пожарим. Если хочешь – приходи тоже.
– Ой, правда, Паша? – просиял участковый, – Я с удовольствием! Дома тоска зелёная! Но только ты мне сразу скажи, если ты не хотел меня звать, если я напросился…
– Иди к чёрту! – Макс уже шагал дальше к дому.
У своих ворот он нос к носу столкнулся с Анатолем.
– Макс! Здравствуй, дорогой!
Сердце ныло.
– Здравствуй, Толя… А ты чего тут?
– Да вот, понимаешь, пришёл позвать вас к нам на ужин, но твоя помощница, кстати, очаровательная женщина, сказала, что у вас вечером гости…
– Да, – сухо ответил Макс.
– Ах, как жаль! – вздохнул Анатоль, – А мы задумали сегодня рыбину коптить. Серж ездил в город и привёз огромную форель, но нам вдвоём её никак не осилить… Ещё отличного вина купил. И много. Но если так сложилось, то может тогда мы к вам? Вино и рыбу принесём.
– Замечательная идея, – сквозь зубы пробурчал Макс, Анатоль засветился радостью.
«Ясное дело, что они все хотят познакомиться с Алекс, и понять что у меня с ней! – зло думал Макс, разбирая свои покупки, – Деревня! То ли дело в городе! Сидишь себе и не знаешь, как соседа за стенкой зовут!»
Первыми пожаловали Вальтеры. У Милы в руках был букет синих ирисов, у Макарыча – большой бумажный пакет.
– Что там? – уже смирившись со всем происходящим, спросил Макс.
– Мелочь, – махнул рукой Вальтер, – Закусочка, вино… Девочки разберутся, что куда.