Чтение онлайн

— К счастью для тебя.

Пальцы Каллена крепко сплетаются с моими, будто побуждая меня отпустить. За ним трудно угнаться — я быстрая, но он гораздо крупнее, и мне приходится плыть вдвое усерднее, чтобы не отставать.

По мере того, как мы приближаемся к Корсике, реальность всего, что вот — вот произойдет, становится для меня намного более настоящей, намного более осязаемой.

Я смотрю на брата мужа, и мне вдруг хочется плакать.

Я собираюсь провести остаток своей жизни с кем — то, кого я ненавижу.

И что еще хуже, я больше никогда не смогу покинуть Корсику. Жены не покидают своих домов, своих гнезд или своих супругов, если только они не были изгнаны за непослушание или неверность.

С этого момента я, вероятно, никогда не увижу даже границы города.

И мне даже не удалось поохотиться на того угря.

Глава вторая

Дворец Калленов, Эвермор, объективно красивый. Я не могу этого отрицать. Ни для кого не секрет, что Каллен решил построить свой дворец, а не жить в доме своих предков, Грендалине, дворце, где я живу… жила до завтра. Уверена, Каллен ненавидит тот факт, что Эвард звучит на каждом шагу Грендалина, потому что Каллен всегда жил в тени своего брата. Какая — то часть Каллена точно почувствовала облегчение, когда Эвард умер.

Эвермор — самый большой из дворцов на Корсике (даже больше Грендалина), расположен на краю гигантского рифа, усеянного яркими анемонами и кораллами, где постоянно можно увидеть рыб — клоунов и других более крупных и ярких рыб.

Эвермор в три этажа в высоту и сделан из обсидиана, черного камня, который сочетается с остальными скалами и рифами. Залы сияют разными биолюминесцентными растениями и существами, освещающими наш путь.

Рука Каллена крепко сжимает мою, пока он ведет меня внутрь, чтобы представить всем как свою будущую жену. Номер шесть. Или, может, я — счастливый номер семь. Я все еще не уверена, но думаю, что скоро узнаю.

Все внутри меня сжимается, когда мы вплываем в большой бальный зал, заполненный русальим народом, деловито болтающим между собой. Комната битком набита, и гул их голосов действует как лезвие, пронзающее мою голову.

Каллен созывает внимание всех в комнате, когда мы входим, но я не уверена, что он говорит, потому что мой разум уже кружится, вбирая в себя всё и всех вокруг меня. Я всегда ненавидела быть в центре внимания, и теперь я именно там. На показе, чтобы все видели, чтобы все могли судить.

Я слышу насмешки и шепот из зала:

— Разве она не прекрасна?

— Для сорокалетней.

— Красивая, хотя я слышал, что с ней сложно.

— Да, Эвард всегда говорил, что она энергичная.

— Разве она не старовата для жены короля?

— И она не родила детей Эварду.

— Так почему…

Все, о чем я могу думать, это паника, медленно расползающаяся по моему телу. Голос Каллена эхом разносится по комнате, он зовет своих жен, и они собираются вокруг нас. За исключением Мары, все остальные его жены, кажется, имеют одинаковое лицо с разным цветом волос — по крайней мере, их выражения у всех одинаковые — мягкие, однородные, тусклые.

Одна из них заметно старше остальных, с глубокими морщинами вокруг рта и глаз и сединой в волосах. Она выглядит так, будто ей уже за шестьдесят, и именно тогда я кое — что припоминаю о смерти ее мужа десять лет назад и женитьбе Каллена на ней.

Седина ее волос отражается в плавниках на хвосте. Она довольно спокойная, но из — за возраста, думаю, Каллен не обращает на нее особого внимания. Судя по ее хмурому лицу, она так же разочарована тем, что я — жена номер семь, как и я.

Вторая и третья жены выглядят так, будто могут быть сестрами, их черты идентичны вплоть до оттенка зеленых глаз и волнистых длинных черных волос. Единственная видимая разница в том, что у одной из них немного меньше плавников на бедрах, чем у другой.

У четвертой жены рыжие волосы и карие глаза, и ее живот округлен с ребенком. У пятой и шестой жен светлые волосы и голубые глаза, как у меня. И одна из них тоже беременна, правда, едва заметно.

— Вы все знаете Еву, — говорит Каллен в качестве вступления.

Кроме Мары, не все они знают меня. Поскольку жены становятся собственностью их мужей, жены Каллена были заперты в Эверморе, и я никогда не встречала их. Может, мимоходом, но не в лицо. Они что — то бессвязно бормочут, но никто из них не представляется. И я ничего не говорю. Через несколько секунд я понимаю, что на этом наше знакомство закончилось.

— Она присоединится ко всем вам завтра, — добавляет он, будто они еще этого не знают.

Посейдон, я ненавижу его даже больше, чем несколько секунд назад.

Он дергает меня за руку и тянет вперед, к остальной толпе. Затем он начинает рассказывать о том, как он счастлив принять вдову своего брата и как он знает меня с тех пор, как я была юной русалкой. В этот момент меня тошнит, но я не делаю этого. Я играю роль леди, даже когда чувствую, как моя душа увядает и умирает внутри меня.

Каллен говорит что — то о том, что всем весело, а затем зал наполняется звуками музыки, и все возвращаются к тому, чем они занимались до того, как мы их прервали.

— Мы должны возглавить танец, — говорит он, сосредотачиваясь на мне и хмурясь.

Я ничего не говорю, потому что знаю, что он прав. Вместо этого я позволяю ему взять меня за руки, провести к центру зала. А потом мы просто носимся по комнате, плывя под звуки океанских инструментов, а все вокруг смотрят и, несомненно, судят.

— Улыбайся. Ты выглядишь несчастной, — приказывает Каллен.

— Это потому, что я несчастна.

— Тогда сделай вид, что это не так. Ты должна соблюдать приличия.

— Я никогда не была хорошей актрисой.

— Пора начать.

Он кружит меня и улыбается всем, кто все еще смотрит на нас.

— Ты быстро поймешь, что не хочешь меня рассердить, — шепчет он уголком рта. — Тебе не понравится наказание.

— Я бы предпочла, чтобы ты просто прикончил меня и избавил от страданий прямо сейчас. Ты окажешь нам обоим услугу.

— Возможно, если бы ты не была такой привлекательной, я был бы склонен принять твое предложение.

Вижу в толпе Мару, улыбающуюся всему и всем, как это свойственно ей. Маре тридцать шесть, и у нее всегда было красивое лицо, хотя в последнее время материнство придало ему еще несколько морщин и округлость щекам.

Мара не похожа на меня — она довольна своим местом в жизни и довольна тем, что доживет до конца своих дней, вынашивая отродье какого — нибудь русала и выполняя его приказы. Я пыталась привить ей некоторые из своих бунтарских наклонностей, но это ни разу не сработало. И, может, это и к лучшему — жизнь с Калленом была бы намного проще, если бы я не боролась с этим. Я это знаю, но ничего не могу поделать. Я всегда была… буйной.