Чтение онлайн

Я не охладел к гонкам и хорошим машинам, просто настроение у меня сегодня не то. Нет желания посоревноваться, нет жажды получить свою дозу адреналина. Если честно, мне бы поговорить с кем-нибудь, но на "Улицах" все беседы сводятся к качеству топлива на АТС и обсуждению неадеквата на дорогах.

Не то что бы скучно, но мои мысли заняты другим. Сегодня. И вчера. И, каюсь, позавчера я тоже думал об одном и том же.

На подъезде к городу останавливаюсь на заправке и беру два стаканчика кофе - черный для себя и с молоком для нее. Еду в ставший знакомым район, разглядывая высотки с изредка да одиноко горящими окнами, и мигающие желтым светофоры.

Машину нагло паркую на газоне и в свете фар замечаю хрупкую фигурку, сидящую за столиком. Оранжевый огонек тоненькой сигареты скрылся в горшке перед тем, как Лера повернула лицо и посмотрела на меня. И не ускользнуло, что эмоции на ее лице сменили друг друга молниеносно - испуг, затем удивление, а следом маска безразличия.

Нацепив широкую улыбку, выхожу из авто, держа в одной руке стоящие друг на друге стаканчики. Лера сверлит меня взглядом, пока я захлопываю дверь, подхожу к ней и усаживаюсь на свободный стул напротив.

– Доброй ночи, - говорю, ставя напитки на стол и пододвигая один из них к девушке, - Кофе?

– С какой целью?
– фыркает Лера.

– С благотворительной, - пожимаю плечами я.

Сделав глоток, я отставил свой кофе и вытянул ноги, развалившись на стуле. Вздохнув, Лера сняла крышку и заглянула в стаканчик.

– С молоком?

Я, молча, кивнул.

– У тебя тоже?

По-прежнему молча, отрицательно помотал головой.

Она закрыла крышку и поменяла стаканчики местами. Наблюдая за ее действиями, не удержался от смешка:

– Не брезгуешь?

– Это мои проблемы, а не твои, правда?
– усмехнулась Лера, - Откуда ты узнал, что я сегодня в ночную?

– Я не знал.

Снова мелькнувшее на долю секунды удивление, а потом непроницаемая маска.

– Значит, с благотворительной, - задумчиво протянула, доставая из кармана халата пачку сигарет, - Скучаешь?

– Вроде того. А ты?

– Нет, только что закончила кастрацию, - прикурив, выпустила густой клуб дыма и улыбнулась.

– Пациент жив?

– Обижаешь, - фальшиво надув губы, она покрутила в руке стаканчик и склонила голову набок, изучая меня.

В отблеске фар ее глаза казались бездонными. Знаете, когда смотришь в линзу фотоаппарата, а там видишь свое отражение - далеко-далеко, словно в другом измерении.

Странно, если до этого момента мне хотелось просто поговорить, то теперь было комфортно молчать. Мне не нужно было делать вид, что я заинтересованно слушаю девичью болтовню; или самому стараться выставить себя в лучшем свете. Чувствуя на себе пристальный взгляд серо-зеленых глаз; я сам нагло пялился, не стесняясь разглядывания и жалея, что медицинский халат такой бесформенный и совсем ничего не показывает.

Мне не нужно было разговаривать, поэтому я молчал. Просто потягивал кофе, который, кстати, с молоком оказался вкуснее, чем без.

– Ты сказал, - начала тихо, глотая сигаретный дым, - Что я тебя приревновала в магазине.

– Да.

– Как ты думаешь, - Лера отводит взгляд в сторону и тут же возвращает его обратно - глаза в глаза, - Это нормально, что я почувствовала что-то такое?

– По отношению ко мне или вообще?
– не могу удержаться и улыбаюсь, прикрывая подбородок и губы рукой.

– По отношению к тебе.

– Не знаю, - отвечаю я, пожимая плечами, - Чувства вообще странная штука.

– Да уж, - она тушит сигарету и откидывается на спинку стула, вытягивая ноги и легонько касаясь моих лодыжек своими.

Мимолетное прикосновение; трение ткани о ткань, но мы оба вздрагиваем так, словно это был контакт кожа к коже. Я делаю последний глоток кофе, чтобы смочить резко пересохшее горло; Лера делает то же самое. Смотрит на меня исподлобья, а затем убирает прядь волос, упавшую на лицо.

– Что это?
– спрашивает шепотом, который ворует у меня шум листвы от порыва ветра, - Что это такое?

– Не знаю, - честно отвечаю, а затем хлопаю по карманам куртки, ища одну вещь, - Дай руку.

Лера колеблется всего на долю секунды, а затем протягивает мне ладонь. Я достаю шариковую ручку, молясь, чтобы она была пишущей. Поднимаю рукав футболки, оголяя предплечье, и пишу на нем несколько строчек. Темные чернила ложатся ровной синевой на белоснежной коже, и я ловлю себя на мысли, что этой девушке не пошли бы татуировки - слишком чистая, нетронутая и гладкая. У меня на этом месте были шрамы, а сами руки от постоянного пребывания на солнце стали темно-коричневыми, поэтому я закрыл это рисунками. Не могу удержаться и провожу пальцами по запястью, замечая, как ее рука покрывается мурашками.

– И?
– спрашивает Лера, когда я заканчиваю и встаю со стула.

– Мой адрес. Если захочешь разобраться в своих чувствах -добро пожаловать.

– Ты слишком самонадеянный, - кричит она мне в спину, когда я бреду к машине.

– Такой, какой есть, - шепчу в ответ, садясь за руль.

3

"Счастье постоянно маячит где-то в будущем. Ложный стереотип утверждает: чтобы это будущее наступило, его надо завоевать, заработать, добиться. Люди часто отказываются от любимого дела по материальным соображениям. Дела подразделяются на увлечения и собственно работу, которая..."

От чтения меня отвлек звук подъезжающей к дому машины. Загнув страницу, я закрыл книгу, встал с кровати и подошел к маленькому окну, но из-за грязи и пыли не смог разглядеть ничего, кроме света фар.

– Да неужели, - с усмешкой вырвалось у меня, когда я спустился и подошел к входной двери.

Распахнув ее, прислонился к косяку и скрестил руки на груди, наблюдая за застывшей на дорожке Лерой. Она огляделась, с удивлением приподняв брови и вздрогнула, увидев меня.

Я, молча, кивнул и дождался, когда она подойдет ближе. Пропустив гостью, я чудом не налетел на нее, когда Лера застыла перед лестницей.

– Наверх?
– уточнила она.

– Да.

Следуя за ней, хмуро оглядел мешковатые джинсы и черную толстовку, полностью скрывающие все изгибы тела. Странный выбор для такого позднего визита.

– Будешь что-нибудь пить?
– спрашиваю, игнорируя сканирующий пространство взгляд.

Обычно девушки скрывают любопытство, но эта не перестает меня удивлять. Она нагло пялится на кровать, затем на кресла у полок с книгами; не стесняется брезгливо морщить носик, замечая пыль и хронический холостяцкий беспорядок в виде брошенных повсюду вещей.