Чтение онлайн

– Слезай, Маша, поговорить надо!

Этот голос прозвучал, как удар молотком по железу. Он оглушил девушку, расслабил её мышцы и заставил свалиться прямо в руки подхватившему её парню.

– Ну вот и яблочко созрело, – с улыбкой, глядя ей в глаза, и обжигая своим дыханием, сказал он.

Маша не нашлась, что ответить, а только затаилась и покраснела. Ей не хотелось, чтобы опустили на землю, наоборот хотелось вжаться в эту мужскую грудь и раствориться в ней. Она почувствовала здесь защиту и решение всех своих проблем. Видимо, не создана, чтобы решать их самой.

– Я давно за тобой наблюдаю, – сказал Олег, прерывисто дыша, как будто это не Маша свалилась, а он. – Думаешь, спряталась за ветками, и тебя не видно?

Что ещё ответить? Маша так и думала. А дыхание его рядом, а губы близко. Вот они уже у самого рта. И тело пронзил поцелуй и невиданное раньше блаженство. Дрожь пробежала по всем её членам. Стало жарко и сладко в груди и в низу живота.

А Олег прислонил её спину к плетню, медленно опустил податливые ноги на землю и прижал её грудь к своей. Туман застилал глаза девушки. Плоть неистовствовала – она её чувствовала. Сама потянулась навстречу своему счастью и слиянию. Взрыв…

Это был переворот и её сознания, и чувств, и судьбы.

Глава 4.

На следующий день Олега забрали в армию – попал всё-таки под весенний призыв, который аукнулся летом. Провожали… А впрочем, никто его не провожал. От бабки не дождёшься.

Поэтому добрался до райцентра, а дальше уже по прямому назначению без провод под конвоем, можно сказать, человека от военкомата. Олег так и не понял, почему. Вероятно, бабкины козни.

Маша даже не знала о такой перемене в жизни любимого и её тоже жизни. А когда узнала, то поплакала в подушку, и всё. Жизнь потекла по-прежнему: по утрам вставала к скотине, потом тоже помогала матери по хозяйству.

В конце концов устроилась счетоводом в контору – стало немного легче. По большей части морально, что никому не обязана. Домашней работы-то никто не ценит.

В любую свободную минуту приходила к яблоне, при участии которой произошёл тот переломный момент в её жизни, который пока был не заметен, и, хотелось бы, чтобы был так же незаметен подольше – однажды Маша поняла, что беременна.

Она никогда не была слишком худенькой, но и полной не назовёшь. Среднего роста, ладненько скроенная фигурка, как сказали бы работники моды – форма песочных часов. Высокая грудь, красивой формы ноги. В общем, ребята заглядывались, особенно сейчас, когда лицо вдруг озарилось внутренним светом.

О лице – нельзя было сказать, что красивое, но очень даже миленькое. Карие глаза смотрели на мир мягко и ласково. Пухлые губы, приглашали либо к разговору, либо к поцелую.

Тёмные, густые брови росли по природе, без выщипывания. Лицо могло нести на себе румянец, который очень мило уживался с лёгкой припушенностью веснушек.

Впрочем, они были почти незаметны, разве только на свету отдавали свой тёплый отсвет. Обычный носик, ничем особо не приметный. Но это как раз и говорило о его хорошей форме.

И особенность лица –густые, длинные ресницы, которые так сильно подчёркивали такие яркие и без того глаза, что от любой косметики было бы хуже. Вот и считайте, красивая она или нет.

Маша всегда носила просторную одежду, чтобы не стесняла движения при работе по хозяйству, поэтому рассмотреть её животик, конечно, никто не мог. О нём знала только сама.

Она бережно прикасалась к тому месту, где росла, развивалась жизнь. Не думала о том, как потом будет оправдываться. Придёт время – придут заботы. Продолжала всё делать так же, как и раньше.

Когда работала на огороде, то волей неволей подсматривала за тем, что творилось в доме через луг – в доме Олега и его бабки. А там во дворе постоянно толпился народ, который приходил за зельем – бабка промышляла деревенским колдовством.

Знахаркой, как ни странно, её не называли, а больше ведьмой. Но, тем не менее, обращались по разным нуждам – привороты, отвороты, лечение пьянства, заговоры на удои, здоровье скотины и детей и прочее…

Иногда работала на огороде, но работой это и не назовёшь(по деревенским меркам) – так, несколько грядок зелени. Но деревья-то росли. Безо всякого ухода, но урожай давали. Да и куры иногда вносили свой вклад в удобрение земли. В деревне кур держат все – без этого нельзя.

А как же! Яйца, мясо. Молоко Серафиме Фёдоровне приносили люди, так же, как и прочие продукты. А брала она сало, свинину, масло и, конечно, деньги. Без денег людей не принимала – прямо ставила вопрос, не стесняясь.

Так совсем незаметно пролетело лето, потом осень, зима. Наступила весна. Тут Маша начала всерьёз задумываться о будущем. В апреле должен появиться ребёнок, а она не встала на учёт в женскую консультацию, которая находилась, конечно, в райцентре при райбольнице.

Ждать, что всё само рассосётся, не приходилось, да и Маша не хотела этого. Как ни странно для многих, оказавшихся в её положении, она ждала ребёнка и уже любила его. Только вот как дальше? Поставит родителей перед фактом?

Но в роддоме всё-равно потребуют обменную карту беременной. Так что, поневоле надо ехать к гинекологу. Что однажды и сделала.

– Милочка, что же ты так поздно, как я тебе декрет оформлять буду? – с упрёком сказала гинеколог.

– Простите, всё тянула. Не хотела, чтобы узнали. Я же без мужа, – откровенно отвечала Маша. – А декрета мне никакого не надо.

Перед такой откровенностью любые осуждения пасуют. Карту молча оформили – по другому нельзя, и Маша отправилась домой, жить дальше и ждать родов.

Глава 5.

Серафима Фёдоровна, как уже говорилось, была не старой женщиной и крест на себе и в прямом и переносном смысле этого слова не поставила. Она уже давно приметила Тимофея, отца Маши. Он, правда, был женат, но женщину это не останавливало, как не останавливали и методы, которыми она хотела заполучить желаемое.

А вообще, эпопея их отношений длилась давно,– с детства. Вместе росли, вместе учились, работали, гуляли. Она всегда была красивой и стройной, но он почему-то выбрал теперешнюю жену – мать Маши. И вообще стал отцом многочисленного семейства.

Серафима всеми способами пыталась обратить его внимание в свою сторону. Он не мог не понимать этого, но ведь всегда что-то останавливало! Чувствовал, наверное, тьму, которая жила в женщине.

Периодически пыталась привязать его своими колдовскими методами, но почему-то не удавалось – ведь недаром же говорится, что сапожник без сапог. А ещё бытует поверье, что у колдуний личная жизнь не складывается. Прогадывают своё счастье.

Серафима понимала бессилие, но смириться не могла. Сколько пакостей творила! Болезни всякие насылала на жену, детей. Раздор сеяла. Это действительно ей удалось – родители Маши плохо жили. Постоянно ссорились. Но к себе призвать Тимофея так и не смогла.