Чтение онлайн

За спиной хрустнула ветка, и Горислава резко обернулась. Отец Варфоломей стоял неподалёку; лицо оставалось в тени капюшона, и его выражение было не разглядеть.

– Умеете вы подкрадываться, святой отец, – усмехнулась щербатым ртом Горислава. Она не была рада видеть отца Варфоломея: пусть он и не рассказал другим монахам о беглянках (ну, или утверждал, что не рассказал!) и даже принёс хлеба, он оставался слугой Пресветлого Финиста. Горислава же была степной диаволицей – существом, которое Финист своим сиянием одарит в последнюю очередь. Да и ходил этот отец слишком тихо. Подозрительно.

– И тебе доброго утра. Ты выглядишь лучше, чем вчера, – сказал Варфоломей, спускаясь к воде.

– Говорите начистоту. Слишком сильно лучше, да? – сказала Горислава, сложив руки на груди.

– Твои раны заживают удивительно быстро, не иначе как милость Финиста снизошла на тебя, – невозмутимо сказал монах.

– За дурочку-то меня не держите. Будто не поняли, что я степная диаволица с нечистым даром, – проворчала Горислава. – На мне всё заживает как на собаке. Отец Валериан говорил, что это нечистый бережёт мою плоть, чтобы я больше зла могла причинить…

– Я понял, что ты девушка, попавшая в беду, – с достоинством ответил отец Сергий. – И я не могу придумать большой гадости нечистому, чем протянуть тебе руку помощи. Чтобы тебе не хотелось творить зло.

Горислава нахмурилась. Говорил монах красиво, но доверия к нему не прибавилось.

– К тому же у меня свои счёты со Ставром Елисеевичем, – невозмутимо добавил отец Варфаломей. – С ним ты и повздорила, верно?

– Угадали,– сказал Горислава: всё равно скрывать смысла не было, – Можете мне тогда сказать про него хоть пару слов? Кто он вообще такой?

– А ты не поняла? Ублюдок, незаконный брат князя Гордея, – Варфоломей присел на замшелый пень и сгорбился, – который с младых ногтей хочет надеть княжескую соболью шапку. Как старый князь умер, он мать Гордея со свету сжил, а брата споил до свинячьего состояния. Весть город его, но это ему мало.

– Понятно. А что за Пётр Червонец?– пусть Горислава и хотела убраться от Лукарецка куда подальше при первой же возможности, немного узнать о том, в какие игры её вовлекли, не мешало.

– Петька-то? Из Подгорного он, старшой тамошних наймитов, которые купцов за деньги охраняют.

– То есть не разбойник? – удивилась Горислава.

– Скажем так: если купец решит не платить подгорным, то разбойники на него точно нападут,– сухие губы монаха тронула ухмылка.

– Порядки тут у вас… – Горислава покачала головой.

– И так везде. От Царь-порта до Серебряного града, – слова монаха сочились горечью и желчью. – Переломили нам хребет степные ханы. Пусть мы и не платим им дань больше, не та Сиверия стала, совсем не та… Князья друг другу в горло норовят вцепиться, поселяне разбойничать идут. Шайки лихих людей свои земли и города имеют. Как стольный Семигорск змеи сожгли, так порядку и не стало. В каждом городе свой царь-государь! Царя Василия безумцем прозвали, да только при нём такого бардака не было… Сиверия – как труп, который черви глодают… А ведь заморские короли тоже не дремлют… Друзьями они нам никогда не были, пусть и князья отдавали своих дочерей им в жёны… Щерцинцы особенно, они давно зубы на наши западные города точат!

Горислава возвела глаза к небу. Мудрый старец сейчас говорил, как выпивоха Ефим, завсегдатай Изокских кабаков. После пяти-шести чарок его начинало разбирать: начинал рассказывать всем желающим и нежелающим, что всё плохо, а гилейские и иберийские цари, не говоря уже о щерцинском, спят и видят, как бы завоевать Сиверию. Помнится один раз змеиня не выдержала, схватила Ефима за шиворот и окунула несколько раз в бочку с водой (стояла в углу на случай пожара) под дружный хохот завсегдатаев. Она подавила желание сделать то же самое с отцом Варфоломеем, а просто сказала:

– Ну, доброго дня вам. Думаю, мы уже сегодня уберёмся.

– Я вам дам лодку, – сказал монах, к счастью, прекращая свои унылые разглагольствования. – Плывите на восточный берег Росы, в село Жабки – его с нашего острова видно – оставите там лодку у мирянина Егора Шестипалого….

– Ставр не будет нас там искать?

– Зависит от того, насколько вы ему насолили, – сказал монах. – У Ставра точно есть глаза и уши в Жабках, так что я советовал бы убираться оттуда как можно скорее. Еды я вам на дорогу дам, сколько могу. Куда путь собираетесь держать?

Горислава смотрела на него исподлобья, не решаясь сказать.

– Совет вам дам, – если монах и обиделся на недоверие, то ничем этого не показал. – Идите из Жабок в Осины, а потом в Одоленскую Лавру. Там пристаньте к каликам идите на полуночь, в направлении Белояра.

Горислава подняла бровь. В лавру? Им?! Утопленнице да диаволице?

– Передадите заодно письмецо другу моему, брату Киприану, – сказал монах. – Он вам поможет, чем попросите. В пределах разумного.

– То есть, святой отец, чтобы нас пинками от лавры не прогнали, нам нужно сразу сказать, что мы от вас и позвать вашего друга? – Горислава скрестила руки на груди. Варфоломей укоряющей покачал головой.– Бросьте. Будто кто-то не знает, что моё племя в стенах церкв не любят.

– Никто вас прогонять не будет, – монах вдруг улыбнулся, словно знал тайну, неизвестную Гориславе.

Нет, не нравился ей этот монах. Не нравились его улыбки, его тихие шаги. Но предложение было лучшим вариантом, как ни посмотри. С Гостомыслом она рассорилась, пытаться набиться в охрану другого каравана себе дороже, раз тут всем заправляют Ставр с Петром Червонцем. Путешествовать в одиночку опасно. А калики-странники, нищенствующие певцы духовных стихов – не лучшая компания, но хоть что-то.

Поэтому она коротко сказала:

– Спасибо.

И зашагала к рыбацкой хижине. Монах задумчиво сказал ей в спину:

– Одного я не пойму. Как твоя сестрица к нам на остров добралась, чтобы лодку стащить. Неужто она у тебя так хорошо плавает?

Горислава вздрогнула и ускорила шаг.

Злой родич хуже змея степного.

– Отец Варфоломей, кажется, хороший человек, – сказала Купава. Она устроилась на носу лодки, а Горислава гребла.

– И скорее всего догадался, что ты русалка, – сказала Горислава. Грести она умела плохо, но быстро приноровилась. – Всё думал, как ты на остров к ним попала, чтобы лодку стащить.

На щеках Купавы появились улыбчивые ямочки.

– Ха, тут я не придумала, что ему соврать! Но он лишних вопросов задавать не стал. Я ж говорю, он хороший человек: служитель Финиста – а не стал нападать на нежить!

Тут Горислава не нашлась чего сказать. Но убраться подальше от монастыря она была рада, пусть её раны зажили не до конца: новые зубы отрасти на успели, а почерневший ноготь на указательном пальце – наступил чей-то кованый сапог – не посветлел ни капли.