Чтение онлайн

Как лицемерная Диана[38]

Пред милым пастырем своим;

И вот она, на ложе хана

Коленом опершись одним,

Вздохнув, лицо к нему склоняет

С томленьем, с трепетом живым,

И сон счастливца прерывает

Лобзаньем страстным и немым…

Но, други, девственная лира

Умолкла под моей рукой;

Слабеет робкий голос мой –

Оставим юного Ратмира;

Не смею песней продолжать:

Руслан нас должен занимать,

Руслан, сей витязь беспримерный,

В душе герой, любовник верный.

Упорным боем утомлён,

Под богатырской головою

Он сладостный вкушает сон.

Но вот уж раннею зарёю

Сияет тихий небосклон;

Всё ясно; утра луч игривый

Главы косматый лоб златит.

Руслан встаёт, и конь ретивый

Уж витязя стрелою мчит.

И дни бегут; желтеют нивы;

С дерев спадает дряхлый лист;

В лесах осенний ветра свист

Певиц пернатых заглушает;

Тяжёлый, пасмурный туман

Нагие холмы обвивает;

Зима приближилась – Руслан

Свой путь отважно продолжает

На дальний север; с каждым днём

Преграды новые встречает:

То бьётся он с богатырём,

То с ведьмою, то с великаном,

То лунной ночью видит он,

Как будто сквозь волшебный сон,

Окружены седым туманом,

Русалки, тихо на ветвях

Качаясь, витязя младого

С улыбкой хитрой на устах

Манят, не говоря ни слова…

Но, тайным промыслом храним,

Бесстрашный витязь невредим;

В его душе желанье дремлет,

Он их не видит, им не внемлет,

Одна Людмила всюду с ним.

Но между тем, никем не зрима,

От нападений колдуна

Волшебной шапкою хранима,

Что делает моя княжна,

Моя прекрасная Людмила?

Она, безмолвна и уныла,

Одна гуляет по садам,

О друге мыслит и вздыхает,

Иль, волю дав своим мечтам,

К родимым киевским полям

В забвенье сердца улетает;

Отца и братьев обнимает,

Подружек видит молодых

И старых мамушек своих –

Забыты плен и разлученье!

Но вскоре бедная княжна

Своё теряет заблужденье

И вновь уныла и одна.

Рабы влюблённого злодея,

И день и ночь, сидеть не смея,

Меж тем по замку, по садам

Прелестной пленницы искали,

Метались, громко призывали,

Однако всё по пустякам.

Людмила ими забавлялась:

В волшебных рощах иногда

Без шапки вдруг она являлась

И кликала: «Сюда, сюда!»

И все бросались к ней толпою;

Но в сторону – незрима вдруг –

Она неслышною стопою

От хищных убегала рук.

Везде всечасно замечали

Её минутные следы:

То позлащённые плоды

На шумных ветвях исчезали,

То капли ключевой воды

На луг измятый упадали:

Тогда наверно в замке знали,

Что пьёт иль кушает княжна.

На ветвях кедра иль берёзы

Скрываясь по ночам, она

Минутного искала сна –

Но только проливала слёзы,

Звала супруга и покой,

Томилась грустью и зевотой,

И редко, редко пред зарёй,

Склонясь ко древу головой,

Дремала тонкою дремотой;

Едва редела ночи мгла,

Людмила к водопаду шла

Умыться хладною струёю:

Сам карла утренней порою

Однажды видел из палат,

Как под невидимой рукою

Плескал и брызгал водопад.

С своей обычною тоскою

До новой ночи, здесь и там,

Она бродила по садам:

Нередко под вечер слыхали

Её приятный голосок;

Нередко в рощах поднимали

Иль ею брошенный венок,

Или клочки персидской шали,

Или заплаканный платок.

Жестокой страстью уязвлённый,

Досадой, злобой омрачённый,

Колдун решился наконец

Поймать Людмилу непременно.

Так Лемноса хромой кузнец[39],