Чтение онлайн

Гремят над нею; старый князь,

Тоской тяжёлой изнурясь,

К ногам Людмилы сединами

Приник с безмолвными слезами;

И бледный близ него Фарлаф

В немом раскаянье, в досаде

Трепещет, дерзость потеряв.

Настала ночь. Никто во граде

Очей бессонных не смыкал;

Шумя, теснились все друг к другу;

О чуде всякий толковал;

Младой супруг свою супругу

В светлице скромной забывал.

Но только свет луны двурогой

Исчез пред утренней зарёй,

Весь Киев новою тревогой

Смутился. Клики, шум и вой

Возникли всюду. Киевляне

Толпятся на стене градской…

И видят: в утреннем тумане

Шатры белеют за рекой;

Щиты, как зарево, блистают,

В полях наездники мелькают,

Вдали подъемля чёрный прах;

Идут походные телеги,

Костры пылают на холмах.

Беда: восстали печенеги[46]!

Но в это время вещий Финн,

Духов могучий властелин,

В своей пустыне безмятежной

С спокойным сердцем ожидал,

Чтоб день судьбины неизбежной,

Давно предвиденный, восстал.

В немой глуши степей горючих

За дальней цепью диких гор,

Жилища ветров, бурь гремучих,

Куда и ведьмы смелый взор

Проникнуть в поздний час боится,

Долина чудная таится,

И в той долине два ключа:

Один течёт волной живою,

По камням весело журча,

Тот льётся мёртвою водою;

Кругом всё тихо, ветры спят,

Прохлада вешняя не веет,

Столетни сосны не шумят,

Не вьются птицы, лань не смеет

В жар летний пить из тайных вод;

Чета духов с начала мира,

Безмолвная на лоне мира,

Дремучий берег стережёт…

С двумя кувшинами пустыми

Предстал отшельник перед ними;

Прервали духи давний сон

И удалились, страха полны.

Склонившись, погружает он

Сосуды в девственные волны;

Наполнил, в воздухе пропал

И очутился в два мгновенья

В долине, где Руслан лежал

В крови, безгласный, без движенья;

И стал над рыцарем старик,

И вспрыснул мёртвою водою,

И раны засияли вмиг,

И труп чудесной красотою

Процвёл; тогда водой живою

Героя старец окропил,

И бодрый, полный новых сил,

Трепеща жизнью молодою,

Встаёт Руслан, на ясный день

Очами жадными взирает,

Как безобразный сон, как тень,

Пред ним минувшее мелькает.

Но где Людмила? Он один!

В нём сердце, вспыхнув, замирает.

Вдруг витязь вспрянул; вещий Финн

Его зовёт и обнимает:

«Судьба свершилась, о мой сын!

Тебя блаженство ожидает;

Тебя зовёт кровавый пир;

Твой грозный меч бедою грянет;

На Киев снидет кроткий мир,

И там она тебе предстанет.

Возьми заветное кольцо,

Коснися им чела Людмилы,

И тайных чар исчезнут силы,

Врагов смутит твоё лицо,

Настанет мир, погибнет злоба.

Достойны счастья будьте оба!

Прости надолго, витязь мой!

Дай руку… там, за дверью гроба –

Не прежде – свидимся с тобой!»

Сказал, исчезнул. Упоённый

Восторгом пылким и немым,

Руслан, для жизни пробуждённый,

Подъемлет руки вслед за ним…

Но ничего не слышно боле!

Руслан один в пустынном поле;

Запрыгав, с карлой за седлом,

Русланов конь нетерпеливый

Бежит и ржёт, махая гривой;

Уж князь готов, уж он верхом,

Уж он летит живой и здравый

Через поля, через дубравы.

Но между тем какой позор

Являет Киев осаждённый?

Там, устремив на нивы взор,

Народ, уныньем поражённый,

Стоит на башнях и стенах

И в страхе ждёт небесной казни;

Стенанья робкие в домах,

На стогнах тишина боязни;

Один, близ дочери своей,

Владимир в горестной молитве;

И храбрый сонм богатырей