Чтение онлайн

Антонио сегодня играл намного лучше, чем в первый раз, когда они впервые встретились в бильярдном клубе «Зелёное сукно». Хотя и тогда и сейчас он был порядком выпивший. Жека один раз проиграл, один раз выиграл. На этом Антонио решил закрепить статус-кво, опасаясь своего проигрыша.

— Давай на этом закончим, — рассмеялся он. — Один-один — это хорошо. Никому не будет стыдно, и никто не будет злиться. Надо выпить за это. Ты, кстати, неплохо одет для вечеринки в ресторане. Мне нравится.

— Ресторан — моё рабочее место! — со смехом ответил Жека. — Это люди сюда хотят отдыхать. Я тут работаю. А насчёт выпить… Пойдём. У меня тут есть зал для избранных. Мы сейчас там сидим.

С одной стороны, Жека не хотел, чтобы Антонио видел всю его бригаду, это было ни к чему. Кто знает, как оно дальше повернётся, может, придётся и сойтись на узкой дорожке… С другой стороны, продинамить Дженовезе могло быть сильным оскорблением, а этого Жека не хотел. И опять же, показать, что у Жеки есть люди, тоже стоило. Если захочет решать что-нибудь силовым путём, пусть знает, с кем имеет дело, и даже подумать не смеет рыпаться.

— А у тебя тут порядочно народу, — заметил Анион, присаживаясь за стол рядом с Жекой. — Весело у вас тут.

Охранники его не стали садиться за стол. Остались стоять за его спиной, как изваяния.

— Весело, — кивнул головой Жека, налил в рюмки водку, и подал одну Антонио. — У нас, у русских, так. Гуляем вместе. Мы все братья, понимаешь? Поэтому, когда ко мне обращаются, то говорят «брат». И когда я обращаюсь к кому-либо из них, то тоже говорю «брат».

— Интересно… — задумчиво сказал Антонио и взял рюмку с водкой, тут же понюхав её. — Водка?

— Да, русская водка! — кивнул головой Дека. — Напиток для сильных духом мужчин. Давай! За всё хорошее.

Звякнув рюмками, выпили. Жека тут же захрустел огурцом и показал рукой на тарелку с огурцами.

— Лучшая закуска под водку. Попробуй.

— Ты думаешь, тому, кто любит граппу, страшна, водка? — усмехнулся Дженовезе и тоже захрустел огурцом. — Неплохо! А что это за прекрасные дамы?

Как раз в это время, наскучившись танцевать, за стол, как раз напротив Жеки и Антонио, сели Сахариха с Ириной. В это время на приличной громкости играл «Ласковый май». «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы…». Поодаль танцевала толпа пацанов со своими девчонками. Всё как всегда. Всё как при Советском Союзе!

— Это моя невеста, Светлана, — показал рукой Жека на Сахариху, налившую себе водяры. — А это Ирина, моя правая рука по финансам.

— Нужно выпить за знакомство! — улыбнулся Антонио. — Здравствуйте, дорогие дамы. Меня зовут Антонио Дженовезе. Одинокий франт, ловелас и сердцеед.

Жеке неожиданно пришла в голову мысль, что почему-то Анионио один, без спутницы. Если ходить одному в бильярдный клуб куда ни шло, то идти в ресторан без спутницы считалось слегка неприлично. Тем более, у итальянцев. Но, видно, у мафиозо всё-таки был какой-то резон ходить с двумя охранниками. Жека грешным делом подумал, уж не гомик ли братишка Антонио, но тут же убедился, что вроде нет. Антонио сразу же отмёл Сахариху как запретный для вожделения объект и всё внимание уделил Ирине. А ей… Ей это и понравилось…

— Так… Чё вы тут сидите, шары в землю! — крикнула пьяная Светка. — Танцуют все, вашу мать! Под «Ласковый май»!

Выкрутив ручку громкости на музыкальном центре чуть не до отказа, она схватила Антонио за руку, вытащила его из-за стола, и потащила в круг танцующих. Ирина хихикнула, выпила ещё водки и побежала к ним. Охранники Антонио остались стоять безмолвными истуканами, холодными стеклянными глазами разглядывая присутствующих. Особенно Клауса, который один был трезв и сидел напротив них, потягивая кофе. Сидел в спортивном костюме, закинув ногу на ногу, качая ей и перебрасывая блатные чётки в руке. На кисти наколка «ВДВ СССР». По виду Клауса было видно, что он тут тоже на работе и зорко наблюдает за охраной мафиозо. И что стопудово он не лыком шит, и тоже может кое-чего, как и швейцарцы… А как русская десантура, так может, стоит и двоих таких швейцарцев…

… Проснулся Жека тяжко. Ночь. Гостиничный номер. Кровать в спальне. Лунный свет на подушке. И сразу понял, что они так никуда сегодня и не уехали… Рядом мирно посапывала Светка. Жека поцеловал в обнажённое нежное плечо и с трудом поднялся. Как всегда с похмела, сильно болела голова, во рту пересохло. Перебрал опять? И тут же Жека понял, что нет, не перебрал. Сам хотел именно так накидаться, именно в мясину. Много чего в последнее время произошло, много переживал, потому и наклюкался до невменоза. Закидывал всё подряд — и водку, и коньяк, и шампанское. И домашнюю самогонку, которую принёс из дома кто-то из пацанов. Пил, закусывал и снова пил со всеми подряд.

Чудил? Помнилось, чудил. Но по-доброму. Жека вообще, когда пьянел, ни на кого никогда не рыпался. Охватывала его чисто русская, странная тоска-печаль-кручина и тогда ему становилось жалко абсолютно всех… Помнил, как плакал, когда Светка поставила шестнадцатый альбом «Ласкового мая», с Олегом Крестовским. Вспомнилась своя неприкаянная юность, посиделки в подъезде и на лавочке. Тут же вспомнил похороны деда, деревню, техникум, кондитерскую фабрику. Вспомнил и свою семью, которой он стал не нужен. Как они сейчас? Мыкаются, поди, без денег. А ведь мог бы хоть пару сотен косарей отправить. Для самого-то сейчас это уже не деньги. Но всё забыл, всё забылось, и быльём поросло… Жил как огонь, пожирающий всё на свете. Вертелся как белка в колесе, не жалея ни себя, ни окружающих… Поэтому, когда хлебнул самогонки, вспомнил всё, и сразу навалилась тоска-печаль… Давно забытый вкус русского самогона вызвал к жизни всё, что долго таилось в памяти. Тогда и заплакал горько и безутешно. По себе, по родителям, по братьям-сёстрам, по пацанам, по тем, кого отправил в мир иной… Было и это… Помнил, как Светка утешала, гладила по волосам, целовала, шептала что-то…

Сейчас уже отпустило. Самое главное — привести себя в порядок. Войти в обычный ритм жизни. Жека прошёл к холодильнику, достал бутылку холодного пива и жадно выпил, прямо там, у холодильника. Потом достал ещё одну бутылку. Вышел с ней на лоджию. Как был, в трусах. Прохладный майский ветер ударил по голове, взъерошив волосы. Жека смотрел на городские небоскрёбы с кое-где горящими окнами, на рекламы, фонари, освещавшие улицы с редкими машинами и поздними гуляками и думал, что привыкнуть к проживанию за городом будет нелегко — всю жизнь прожил в каменных джунглях. Куда вот выходить посреди ночи курить и пить пиво, когда приспичит? На балкон? И на что смотреть? На тёмные деревья? На другие фазенды? Остаётся только это…

…Второй раз проснулся поздним утром от запаха жарящейся яичницы и бекона. Подняв веки, сразу же опустил их — солнце било прямо в глаза. Недалеко что-то шкворчало и пахло вкусным.

— Вставай, соня! — крикнула Светка. — Сейчас завтракать будем.

Была она как всегда, словно вчера в музей ходила, а не на гулянку с алкоголем. Расхаживала у плиты босиком, в длинной майке. Светлые волосы стянуты в высокий хвост, торчащий над головой.

Жека сходил в ванную, умылся на скорую руку и потом уже как был, в трусах, сел за стол. И тут же подумал, что вот так, по-простецки, по-домашнему, в трусах, забуриться завтракать, пожалуй что, в новом доме не получится, со всеми этими горничными и дворецким. Но Светка успокоила его.

— Они ж у тебя не будут круглые сутки работать, как рабы, — резонно заметила она, раскладывая яичницу с беконом по тарелкам. — Могут приготовить поесть и уйти. Или на выходные уйти. Это как ты решаешь. Я, когда в Абрикосовом жила с родителями, всегда прислуге выходной давала, когда приезжала со школы. Даже иногда назло родителям. От охраны было не избавиться, а прислуга чё… Пришла — ушла…

Жека оприходовал перед завтраком ещё одну бутылку и почувствовал, что стало совсем хорошо. Светка ограничилась большим бокалом апельсинового сока. Пока пила его, насмешливо смотрела на Жеку, покачивая ногой.