Чтение онлайн

— Потому что в России недавно, в конце лета и осенью, прошла приватизация! — заявил Жека. — Крупные предприятия были акционированы, и акции пошли гулять по рынку. Я, как лицо заинтересованное, на свои личные деньги сумел приобрести двадцать восемь процентов акций комбината. Но этого не хватило, чтобы побороться за управление им. Более могучие столичные силы потеснили меня с поста управляющего, пользуясь несовершенством нашего законодательства. Сейчас завод находится под внешним управлением компании, которая называется «Альфа-Капитал». Это обычный оператор, которому тоже принадлежит двадцать восемь процентов акций.

В этом месте Жека, конечно же, слегка соврал. Доля Альфа-Капитал была намного меньше, всего 19 процентов бывших Жекиных акций, которые его заставили продать под давлением. Но не скажет же он Фогелю, что Альфу пропихнула московская мафия, которая выгнала Жеку из России. Немец этого просто бы не понял.

— Где остальные акции? — спросил Фогель. — Должно ещё быть 53 процента. Не выйдет ли из тени ещё один крупный акционер?

— Остальные акции свободно торгуются на рынке мелкими лотами и не принадлежат ни одному крупному акционеру, — сказал Жека и отхлебнул минералки из стакана. — Скоро, на днях, будет собрание акционеров, и будет принят устав нового акционерного общества. Какие пункты будут включены, а какие пункты будут выброшены из предварительного устава переходного периода, я не знаю. Если все прежние договора, заключённые тогда, когда предприятие было государственным, будут признаны нелегитимными, договор о кредите будет обнулён в одностороннем порядке, согласно нашим законам. Потому что произойдёт ликвидация государственного предприятия с выставлением претензий кредиторов и вовлечённых лиц. Через суд, вам, вполне возможно, удастся что-либо отсудить. Но уже не у новых владельцев акционерного общества, а у правительства Российской Федерации, у Министерства финансов. Но сами понимаете, процесс этот будет слишком долгий и слишком трудный, придётся привлекать множество дорогих адвокатов, и очень велик риск, что он завершится ничем, либо компенсация будет столь мизерна, что не покроет кредит и расходы на юристов, и ваш банк понесет большие убытки. Казна России пуста! Вот о чём я хотел с вами поговорить. Вы мои надёжные партнёры, я не могу просто так держать от вас в тайне такую важную информацию.

На этом этапе переговоров вид у герра Фогеля стал совсем обеспокоенным, настолько, что банкир отодвинул стул, встал с места и начал прохаживаться по переговорной туда-сюда, что было явным нарушением протокола.

— И какие у вас есть планы? — Фогель неожиданно остановился и уставился на Жэку. — Ведь вы назначили встречу со мной не просто так, чтобы довести до моего сведения такие шокирующие нас вещи. У вас же наверняка есть какой-то план действий по этому поводу.

— Я вам говорил, что у меня есть двадцать восемь процентов акций комбината, — невозмутимо сказал Жека. — В моих планах поехать в Россию и участвовать в собрании акционеров, чтобы заявить свои права на комбинат. Таким образом, я стану акционером с правом вето и контрольным пакетом акций. Без моего разрешения устав, который вредит вашему банку, просто не будет принят, либо я протолкну в модель устава те пункты, которые нам выгодны. Но для этого мне нужно официальное представительство в России.

— Представительство кого вам нужно в России? — чуть более спокойно спросил Фогель и наконец-то сел обратно на место.

— Я хотел бы поехать на собрание акционеров не как частное лицо, а как представитель Германского союза промышленников, — спокойно сказал Жека. — Вы помните, проходила такая встреча год назад, когда я получал этот кредит? Тогда этот союз представлял Руди Хопбёрн, крупный инвестор и владелец активов строительных компаний. Помните такого? В получении кредита он непосредственно участвовал и был доверенным лицом.

— Так вам всего лишь нужно свидетельство о том, что вы официальный представитель Германского союза промышленников, который ведёт бизнес в сибирском регионе? — с великим облегчением спросил Фогель.

— Именно так, — согласился Жека. — Но одного свидетельства будет мало. Нужна какая-то поддержка в наших местных масс-медиа: в прессе, на телевидении, радио, в интернете. Не какие-то глобальные большие статьи, а всего лишь короткое упоминание того, что Евгений Соловьёв назначен официальным представителем Германского союза промышленников, а также бизнес-сообщества земли Гессен в Сибири. И что он будет представлять интересы немецкого капитала в этой части России. Больше мне ничего не надо. Шум разнесётся и его услышат те, кто должен услышать. Я поеду в Россию и займусь нашими делами, связанными с оздоровлением ситуации вокруг комбината. А наше дело, как вы поняли, будет заключаться в признании меня основным акционером с управляющим контрольным пакетом акций, на грядущем акционерном собрании.

— А что дальше? — уже с интересом спросил Фогель. — Предположим, станете вы акционером с управляющим пакетом акций. Какие дальше будут ваши шаги? Вы же не собираетесь жить в России и управлять этим заводом. Не ради этого же вы ехали в Германию и открывали тут рентабельный бизнес?

— Дальше есть много вариантов развития событий, — заявил Жека. — Самый оптимальный из них — продажа этого пакета акций вашему банку по рыночной стоимости. Таким образом, вы получите контроль и над предприятием, и над возвратом кредита. Но скажу сразу, вести отсюда дела в России не получится. Поэтому над этим вариантом развития событий ещё нужно подумать. Но в любом случае, если я буду иметь контроль над предприятием, кредит будет платиться. Это без всяких сомнений.

— Вы получите это свидетельство! — уверенно сказал Фогель. — Для этого даже не потребуется никаких заседаний и дополнительных мероприятий с лицами, принимающими решение. Сейчас же, в течение максимум часа, вы получите свидетельство об официальном представительстве германского бизнеса в Сибири, и начнётся обработка масс-медиа ресурсов. А пока, герр Соловьёв, можете скоротать время в комнате отдыха, при желании вам доставят обед из ресторана…

… Через полчаса вопрос об официальном представительстве Жеки был решён, да иначе и быть не могло. Похоже, Фогель просто обзвонил всех причастных лиц: акционеров банка, инвесторов и членов Германского союза промышленников, для которых свой официальный представитель в Сибири был важен сам по себе, даже без дел с банком.

Сейчас перед Европой лежал открытый и пустой российский рынок, который нужно было захватывать уже сейчас. Автомобили, компьютеры, электроника и офисная техника, мебель, одежда, обувь, продукты питания — продавать можно было что угодно, и это всё бы купили и попросили ещё. Правда, для того чтобы открыть официальное представительство того же немецкого автопрома в России, требовалось знание её специфики, и в этом герр Соловьёв мог сослужить большую службу…

Одного дня хватило для того, чтобы в местных газетах и на телевидении, в новостных программах появилась информация о том, что скоро в Сибирь вылетает официальный представитель Германского союза промышленников герр Евгений Соловьёв, известный во Франкфурте инвестор и бизнесмен. Никаких интервью у Жеки никто не брал, заметка была новостная, и для её иллюстрации журналисты использовали старую фотографию Жеки с благотворительного приёма у мэра.

Утром Жека посмотрел по телевизору свежие городские новости, надеясь в разделе происшествий найти информацию о том, что именно говорят полицейские по поводу расправы над Конрадом. Однако в новостях об этом даже не заикнулись. Либо налёт на базу Конрада ещё не обнаружен, что маловероятно, либо полиция в связи с особой серьёзностью и важностью дела хранила ход расследования в секрете.

На следующий же день, Жека стал собираться к вылету в Россию. В честь этого события собрал в своём ресторане небольшую компанию. Позвал немногих — это был не праздник, а скорее деловая встреча с последними напутствиями. Присутствовали Клаус, Витёк, Олег, Ирина и Светка.

Жека налил водку в рюмку и встал, держа её перед собой, окинул взглядом собравшихся.

— Судя по всему, наше последнее дело прошло успешно, — сказал Жека. — Цели его достигнуты, и мне сейчас нужно заняться другими делами, которые скажутся на всех нас. Завтра я собираюсь улететь в Россию, в Сибирь, в родной город. Меня ждут там неотложные дела. Опасное дело это или нет, я пока не знаю. Я заручился поддержкой серьёзных людей из числа промышленников и финансистов Германии. Эта поддержка будет не лишней, но всё-таки мне нужно больше рассчитывать на себя и свою изворотливость. Ну а вы остаётесь здесь и занимаетесь нашими делами. Больше мне сказать нечего. Если есть какие-то вопросы, спрашивайте.

— Когда собираешься вернуться? — спросил Олег, тоже поднимая рюмку.

— Теоретически, всё должно закончиться за неделю, максимум за пару недель, — подумав, сказал Жека. — Но в этой ситуации ни в чём нельзя быть уверенным. Максимальный срок — месяц. Буду отзваниваться, особенно Светлане.

— Всё и так ясно, чего лишний раз тут рассусоливаться… — заявила Сахариха. — Давайте уже пить, задрали…

Гулянка получилась неплохая, за одним исключением: Жека много не пил, так как не хотел завтра мучиться с похмелья в самолёте — лететь предстояло 7 часов до Новосиба, и потом ещё добираться до родного города… Нужно будет думать, как это всё провернуть…