Чтение онлайн

Жека вырвал топор из трещины во лбу и ударил туда же второй раз. Голова разделилась на две части, как переспевший арбуз. Жека оттолкнул труп и сделал шаг наружу. Вторым входил генерал Завоглу. Сверху попасть ему по голове не получилось бы из-за низкого потолка тамбура, поэтому Жека ударил сбоку, наполовину отрубив нижнюю челюсть. Вообще-то целил в висок, но промахнулся — генерал увидел сверкнувшее лезвие топора и успел чуть отклониться.

Нижняя челюсть генерала повисла на одной щеке — другая была перерублена полностью. Кожа, связки, кость повисли красными тряпками. Язык вывалился из дыры. Жека ударил его ногой в грудь и вышел наружу, перешагнув через два упавших тела. Падая, генерал уронил шедшего за ним телохранителя, и сейчас тот беспомощно лежал под генеральским телом, вытаращив от страха глаза и собираясь заорать.

— Не надо кричать! — укоризненно сказал Жека, и перебил ему трахею. Теперь лежащий не мог кричать. Мог только лежать, пузырясь кровью изо рта и огромной раны на шее.

Из четырёх человек только один оказался относительно готов к нападению Жеки, да и то только потому, что им Жека занялся позже остальных. Однако у него был огнестрел! А возможно, он был и у остальных, просто они не успели им воспользоваться. Огнестрел тоже коварен. Чтоб использовать его, нужно какое-то время, а зачастую его может не хватить, чтобы вытащить оружие. Не успел четвёртый телохранитель поднести руку к внутреннему карману, как топор свистнул в воздухе и с чавканьем пробил лобную кость. Жека мастерски метнул топор, как Чингачкук томагавк. Дёрнувшись, телохранитель вытаращил глаза и мелко-мелко задрожал в агонии, потом свалился на спину, как подкошенный.

Жека, подойдя, тщательно обыскал упавшего и нашёл пистолет ПМ с двумя магазинами. Советское оружие неведомо каким образом попало к боснийскому головорезу, а теперь перекочевало к Жеке. Сунул пистолет и обоймы в карман куртки и пошёл шмонать другие тела. Забирал деньги и оружие. Пистолеты оказались у каждого, и Жека сразу надыбал четыре штуки огнестрела. С ними уже чувствовал себя уверенней.

Тот, что был с перебитой трахеей, уже умер — истёк кровью из-за перебитой сонной артерии, а вот генерал Тенто Завоглу был ещё жив и пытался отползти, болтая наполовину отрубленной нижней челюстью — ранение было тяжёлое, болезненное, но не критичное.

— Ты куда это, чмо? — недовольно спросил Жека и наступил на спину ползущего генерала. — Ты кто такой? Погоняло как?

Спросил, конечно же, шутки ради. Естественно, по-русски генерал бы не ответил. Да и вообще ни на каком не ответил — косо висящая челюсть не давала произнести ни звука, кроме какого-то горлового хрипа.

Жека перевернул генерала на спину, и тот с удивлением уставился на Жеку, вытаращив шары. Конечно же, узнал того, кто попался ему у выхода из гостиницы. И, наверное, крепко пожалел, что пустился в погоню за этим странным человеком. Когда Завоглу напористо выспрашивал у комиссара полиции, что сказал ему постоялец, у которого последний раз видели дорогого Мирчи, разве мог он предположить, что лучше бы вообще ничего не спрашивать, а оставить исчезновение Мирчи в покое? И даже когда узнал, что постоялец следует в город Франкфурт на Майне, ещё был шанс остановиться, оставить всё как прежде… Или понемногу узнавать об этом постояльце, кто такой и откуда… Это было самым разумным. Но генерал привык решать все проблемы кардинально. Сына он любил, несмотря на дурной характер и заносчивость, не подкреплённые ничем, кроме отцовской власти. Однако когда эта власть зашаталась, пришёл конец и Мирчи. В первую очередь. А теперь придёт конец и ему, могучему в прошлом генералу Тенто Завоглу, от имени которого трепетала вся Сербская Крайна.

Вдруг неожиданно осознав, что сейчас сдохнет, как свинья на убое, изрубленный кухонным мясницким топором, и предстоит боль намного более сильная, чем сейчас, генерал попытался договориться, молить опрощении у жестокого убийцы, но к сожалению, его перебитая челюсть не давала говорить внятно, только невнятное бормотание и бульканье доносилось из горла.

— Ну чё ты булькаешь? — Жека потрогал топором голову генерала. — Нахера ты мне завтрак испортил со своей кодлой? Вчера твои лохи мне с ужином помешали. Сегодня ты с завтраком. Вы чё, охренели тут совсем? Ты берега попутал, чмошник?

Наскучив впустую базарить с генералом, Жека с размаху заехал генералу в голову и вогнал топорик прямо в макушку. Потом ударил так же ещё раз и полностью разбил череп и мозг внутри него. Вытащив топор из головы дергающегося генерала, Жека вернулся в забегаловку, снял окровавленный белый халат с шапкой и бросил на пол. Окровавленный топор положил рядом с собой на стол и принялся было за еду, но его выгнала из-за стола недовольная Сахариха.

— Жекич, это чё за свинство? — недовольно спросила Сахариха, указывая на кровавые Жекины руки, которыми он взял вилку. — Иди руки немедленно помой, прежде чем за стол садиться! Кто тебя учил так есть? Мы что, свиньи???

— Извини, Свет, забыл совсем, — засмущался Жека и поднялся из-за стола. — Сейчас помою руки.

Раковина была тут же, у входа в обеденный зал — чистоплотные немцы не стали бы есть с грязными руками. Жека помыл руки, сел за стол и быстро съел свою порцию яиц и бекона. Следовало поторапливаться и рвать когти отсюда, но уезжать голодными тоже не хотелось, да и завтрак вот он, уже готов и какой вкуснячий…

Доев всё, что заказали, Жека с подружкой вышли из закусочной. День был прекрасным, если бы не трупы на асфальте и лужи крови.

— Вроде никто не видел! — заметила Сахариха. — Все свалили. Испугались.

— Да, тут никого нет! — согласился Жека. — Повар с официанткой куда-то в подсобку убежали, когда эти чмошники появились. Чё они их так боятся?

— Им походу сказали не трогать их, если эти цыги по беспределу пойдут, — заявила Сахариха, закуривая Fine 120. — Вот они и приборзели совсем. Только ты их окоротил.

— Да и я тоже не хотел! — возразил Жека. — Они сами полезли на нас! Пожрать спокойно и то с этими чмошниками не получается! Ладно. Поехали, чего уж там…

Жека с Сахарихой сели в машину и не спеша вырулили с парковки на автобан. Жека нажал на газ, добавив скорости.

— Я у них четыре пистолета забрал, — заявил Жека. — На заднем сиденье в сумке лежать.

— Круто! — согласилась Сахариха, перегнулась через сиденье, выставив кверху обтянутую синей джинсой красивую задницу. — Я себе один возьму.

— А ты стрелять-то умеешь? — усмехнулся Жека.

— Имея такого папаню, как у меня, в куклы играть не научишься, а стрелять точно будешь! — заявила Сахариха, вытаскивая и снова засовывая обойму пистолета и проверяя предохранитель. — Куда бы его только пристроить… В лифон, что ли? Так сиськи прострелишь ещё!

— Кобуру заплечную по идее надо! — сказал Жека. — Видела же, я дома с такой ходил. Конечно, можно и в кармане таскать во внутреннем, но это не есть хорошо — и с предохранителя можно случайно снять, поранить себя, да и одежда в смазке будет и рваться начнёт. Однако нам пока не до жиру, первое время потаскаем и в кармане.

— Урааа! — закричала Сахариха, открыла окно и выстрелила в воздух, чем вызвала у Жеки крайнее недовольство. Он даже машиной вильнул от неожиданности.

— Свет, ну чё за дурость? — сурово спросил Жека, с лёгкой злостью, но в то же время и со смущением глядя на расшалившуюся подружку.

— А чё такое? — дерзко спросила Сахариха, закинув ноги на панель и закуривая сигарету.

— Свет, мы вообще-то сюда не сосиски есть приехали! — с внушением сказал Жека. — Мы считай что сматываемся изо всех сил, потому что накософорили знатно. Хоть и не по своей вине, но тем не менее. А ты ещё внимание привлекаешь. Нам тише воды, ниже травы надо валить отсюда, в надежде не привлечь внимания, а ты наоборот его к себе притягиваешь. Это может обернуться грозной бедой! Нам и от мусоров надо сторожиться и от этих цыган в военной форме. Ты прям как маленькая!