Русская Америка. Слава и боль русской истории
Шрифт:
Казалось бы, то препятствие, на которое ссылался российский кабинет, объясняя невозможность аккредитирования Дейна до признания независимости США «законным монархом» Георгом III, было Парижским договором устранено. Тем не менее Америка, так настойчиво добивавшаяся российской дружбы, вдруг сама же от неё… отказалась. Континентальный конгресс принял решение об отзыве Дейна, посчитав нецелесообразным иметь дипломатического представителя в России. 26 февраля 1783 года крупный политик США Роберт Ливингстон, проводивший переговоры с Англией в Париже, написал президенту Континентального конгресса, что не видит причин для дальнейшего пребывания Дейны в России и не считает целесообразным иметь дипломатического представителя США в Петербурге даже после заключения мирного договора.
В результате в начале августа 1783 года Дейна получил от конгресса «разрешение» вернуться в США. Сохраняя хотя бы лично своё лицо, он при посещении вице-канцлера И.А. Остермана объяснил свой отъезд расстроенным здоровьем и личными делами. 24 августа (4 сентября) 1783 года Дейна навсегда покинул Россию, за два года так и не встретившись с Екатериной и не вручив императрице верительных грамот.
Лишь в 1809 году Россия и США впервые взаимно назначили своих дипломатических представителей на уровне посланников: Джона Куинси Адамса от США и от России – графа Фёдора фон дер Палена, сына одного из убийц императора Павла.
Факт обрыва уже почти установившихся связей США с екатерининской Россией по инициативе самих США можно и нужно отнести к одной из загадок истории, особенно – на фоне того, что в инструкциях Континентального конгресса Дейне от декабря 1780 года указывалось: «Великая цель Вашей миссии заключается в том, чтобы заручиться расположением и поддержкой её и. в-ва в отношении суверенитета и независимости Соединённых Штатов и заложить основу для взаимопонимания и дружественных связей между подданными её и. в-ва и гражданами… Соединённых Штатов в целях взаимной выгоды обеих стран».
И вдруг как раз после того, как появилась реальная возможность заложить основу для взаимопонимания стандартным для всех государств способом – путём обмена дипломатическими представителями, Америка этой возможностью пренебрегла без видимых причин и без внятного обоснования отказа.
ПРИ ВСЕЙ необъяснимости подобной линии резонным вопросом – почему США поступили так, как они поступили? – отечественные историки не задавались как до, так и после 1917 года… В первом томе четырёхтомной «Истории США», изданном издательством «Наука» в 1983 году под редакцией Н.Н. Болховитинова и охватывающем период с 1607 по 1877 год, о миссии Дейны вообще не упоминается, хотя в последней «советской» болховитиновской монографии 1991 года «Россия открывает Америку. 1732–1799» миссии Ф. Дейны посвящена вся V глава.
Нет ничего о миссии Дейны и в «Советской исторической энциклопедии» 1960-х годов. И – что уж совсем странно – в ней нет статьи также о том любопытнейшем «Плане договоров» США, с которым мы чуть ниже познакомимся. Нет статьи о «Плане договоров» и в советском «Дипломатическом словаре» 1985 года.
После 1991 года о Дейне, о феномене столь странно длительного отсутствия официальных отношений между США и Россией забыли и подавно, и в коллективной почти 400-страничной монографии 1994 года «История внешней политики и дипломатии США. 1775–1877» под редакцией Болховитинова пикантнейший дипломатический казус почему-то не анализировался никак, а о Дейне упоминалось четырьмя строками! Впрочем, о введённом Россией в политическую практику принципе вооружённого нейтралитета не упоминалось вовсе…
Странное равнодушие отечественной исторической мысли к странному отвороту США на целую четверть века (!) от линии на установление «взаимопонимания и дружественных связей» с Россией тоже, вообще-то, необъяснимо. Правда, академик Болховитинов объяснял в 1991 году всё тем, что «в новых условиях, когда независимость Соединённых Штатов была фактически обеспечена» США якобы «уже не так остро нуждались в новых союзниках и даже опасались быть вовлечёнными в систему европейской политики»…
Однако речь-то – не о союзе, а о просто нормальных дипломатических отношениях, к которым стремилась вроде бы сама Америка и которые нужны были вроде бы Америке больше, чем России. Для Екатерины, занятой обустройством Новороссии и Крыма, отношения с получившими независимость «английскими в Америке селениями» были проблемой второго, если не третьего плана. Но для только-только выходящих в свет Соединённых Штатов устойчивые контакты с великой и достаточно лояльной к ним европейской державой были, казалось бы, полезны во всех отношениях. Почему же Америка от них – в официальном формате – так неожиданно отказалась?
Что же до утверждения Болховитинова насчёт того, что Америка так уж чуралась внешнеполитических отношений с Европой, то оно не только не выдерживает никакой критики даже с позиций логики, но и фактически неверно. Уже 17 апреля 1777 года Континентальный конгресс отдельной резолюцией переименовал свою Комиссию по секретной корреспонденции в Комиссию по иностранным делам, а 10 января 1781 года был образован департамент по иностранным делам во главе с Робертом Ливингстоном и с пока что небольшим аппартом из двух заместителей, переводчика с французского языка и клерка. После заключения Парижского мира 1783 года деятельность департамента по иностранным делам лишь расширялась, и 15 сентября 1789 года он был реорганизован, расширен и превращён в Государственный департамент. 22 марта 1790 года Томас Джефферсон, прослуживший четыре года посланником во Франции, вступил в должность первого в истории США государственного секретаря.
Автор монографии 1969 года «Заграничная служба США» У. Уэнделл Бланке, опытный карьерный дипломат, дослужившийся до ранга посла, пишет:
«Все президенты (имеются в виду первые семь президентов США. – С.К.), начиная от Джорджа Вашингтона и кончая Эндрю Джексоном, имели дипломатический опыт. Томас Джефферсон, Джеймс Монро, Джон Адамс и Джон Куинси Адамс служили в дипломатических представительствах за границей; кроме старшего Адамса, все они побывали на посту государственного секретаря…
Значение, придававшееся дипломатической деятельности первыми американскими руководителями, подчёркивается… и размерами денежных ассигнований, выделявшихся на эти цели. В 1790 году из первого иностранного фонда разрешалось израсходовать не более 40 тысяч долларов, но когда страна провозгласила нейтралитет в 1793 году, эта сумма была тут же пересмотрена и резко увеличена. В те времена весь федеральный бюджет составлял меньше 10 миллионов долларов, из них на покрытие расходов по сношениям Соединённых Штатов с иностранными государствами конгресс выделил один миллион (жирный курсив мой. – С.К.)».
Не очень-то это заявление карьерного американского дипломата Бланке согласуется с болховитиновскими заявлениями о якобы стремлении США к «изоляционизму». Последний тезис в США всегда был употребителен лишь для «электората», но – не для правящей имущей элиты.
Так что – даже опытнейший Джефферсон не понимал всей важности устойчивых официальных контактов с Россией? Не думаю, что дела обстояли так… К тому же, как мы это увидим, торговые связи развивались вполне успешно. А вот дипломатические представительства – США в Петербурге и России в Вашингтоне – почему-то не открывались.
Почему?
Любому необъяснённому историческому факту объяснение на самом деле имеется, и данная «загадка» – не исключение. Вот только отгадка здесь – как и во многих других «странностях» отношений России и США – отыскивается не в виде неких архивных открытий, а в виде догадки, а точнее – в виде логического вывода из массива вполне известных данных… Логика, а не документы, подсказывает нам, что подлинная задача миссии Дейна заключалась не в установлении дипломатических отношений с Россией, а в провокации разрыва России с Англией. Вот и здесь обратимся не к тайнам архивов, а к логике.