Русская драматургия ХХ века: хрестоматия
Шрифт:
Клавдия Васильевна. Кажется, именно Перевозчиков тогда о тебе такую хорошую статью написал?
Федор. Атеперь еле кланяется.
Клавдия Васильевна. Обидно.
Федор. Еще бы!
Клавдия Васильевна. А ведь он тебя на защите диссертации при всех расцеловал, помнишь? Я тогда сидела в самом последнем ряду и плакала.
Федор молчит.
Федор (после паузы).Ну ничего! Вот засяду за свою «заветную» – я еще покажу им себя! Я докажу…
Клавдия Васильевна (с грустью).Ничего и никому ты уже не докажешь, Федя.
Федор. Почему это?
Клавдия Васильевна. Потому что все меняется на свете.
Федор. Что?
Клавдия Васильевна. Все.
Федор. Нет, ты договаривай.
Клавдия Васильевна. Так я постараюсь, чтобы дети ничем не досаждали Леночке.
Федор. Я знаю, что ты подразумеваешь: я переменился?
Да?
Клавдия Васильевна. Вы будете ужинать?
Федор. Нет, ты скажи – я переменился?
Клавдия Васильевна. Да, Федя.
Федор. В какую же сторону?
Клавдия Васильевна. Ты не обижайся на меня, Федя, но ты становишься маленьким… мещанином.
Федор (смеется).Ах, вон что! Все-таки, мама, у меня есть кое-какое имя в научном мире, со мной многие считаются, ценят…
Клавдия Васильевна. По-моему, Федя, даже академик со временем может стать простым обывателем.
Федор. Извини, мама, но и ты… не героиня.
Клавдия Васильевна. Хочешь сказать – я тоже мещанка?
Федор. Это слишком обидное слово, мама. Клавдия Васильевна. Я же не постеснялась тебе его сказать.
Федор. Ты-мать.
Клавдия Васильевна. А разве ты знаешь, о чем я думаю, когда варю вам обед, чищу картошку, стираю белье, мою пол, пришиваю пуговицы?! Я думаю о вас! Моя жизнь сложилась не совсем так, как я хотела. Моя ли в этом вина, не моя – не знаю. Но у меня есть вы, четверо. И вы – это я! Я хочу, чтобы вы были такими людьми, какой я сама хотела стать.
Федор. Героями?
Клавдия Васильевна. Во всяком случае – интересными людьми. Помнишь, в девятом классе ты явился домой пьяным?.. Я не испугалась, нет! В жизни может быть всякое, особенно с подростком. Но ты пришел еще раз, еще, еще, и все в нетрезвом виде. Я ударила во все колокола: я подняла школу, комсомол, и мы вытащили тебя из этой компании. Помню, ночью ты лежал вот на этом диване и тяжело хрипел. Страшно сказать тебе, Федя, но я тогда подумала: если он не переменится, пусть лучше умрет. Когда ты будешь отцом, Федя, ты поймешь, какая это была страшная мысль! Любая ваша победа в жизни, пусть самая маленькая, любой ваш красивый поступок – это моя радость. Ваши успехи – они целиком ваши, я не присваиваю себе ничего, только бываю счастлива! Но ваши неудачи, особенно измены человеческому достоинству, они просто пугают меня, хочется кричать от обиды! Я как будто падаю вниз, в грязь!.. Как будто рушится здание, которое я возводила своими руками в бессонные ночи, когда вы были крохотными, в тревоге, в слезах, в радости.
[Леночка принимает решение покинуть дом Клавдии Васильевны, Федору нелегко дается это решение, но в конце концов он подчиняется жене.]
Федор. Мама!
Входит Клавдия Васильевна.
Мама, пожалуйста, я тебя прошу – убери куда-нибудь, но чтобы никто не трогал.
Клавдия Васильевна. Что это?
Федор. Та рукопись… главная…
Клавдия Васильевна. Хорошо. (Взяла рукопись ушла в свою комнату.)
Входит Олег. Он бросает на стол ремень. Братья молчат.
Олег. Я сразу двоих выгнал, а ты не можешь одну! Эх, ты!
Федор. Олежка, я, может быть, еще вернусь… Знаешь… может быть…
Олег (увидел аккордеон на полу).Гена аккордеон забыл. (Взял аккордеон и убежал в прихожую.)
Входит Клавдия Васильевна.
Клавдия Васильевна (Федору).Я заперла ее в верхний ящик комода.
Федор (тихо, матери).Ты снова хочешь, как тогда?
Клавдия Васильевна. Что?
Федор. Чтобы я умер?
Клавдия Васильевна. Ключ всегда будет висеть здесь. (Вешает ключ на гвоздь под портретом мужа.)
Входят Леночка и Леонид. Они с чемоданами.
Леночка (Федору).Возьми, помоги. (Отдает ему чемодан.)
Входят Таня и Коля.
Леонид. Танечка, мы с вами еще будем видеться. Таня. Где же?
Леонид. Здесь, или вы можете приходить к нам.
Таня. Нет, я не приду к вам. Вы были со мной сегодня откровенны впервые, и я благодарю вас. Только я вам советую: не откровенничайте. Лучше улыбайтесь, как сейчас, это все-таки может обмануть… и убить в другом хорошее.
Леонид. Ничего не понимаю!
С чемоданами в руках входят Лапшин и Геннадий. За ними – Олег.
Лапшин. Ну, счастливо вам оставаться. (Прощается со всеми за руку. Задержался около Тани.)Татьяна, я тут адресок свой написал, передай Марине. Что-то она мне толковала, Таисья-то мне должна, кажется, не помню… Может, и должна… Так ты адресок и передай.
Таня взяла записку. Геннадий тоже прощается со всеми, но не подошел к Тане.
Таня (Геннадию).Что же ты мне руки не подаешь на прощанье?
Геннадий опрометью, расталкивая всех, бросается к Тане, жмет ей руку.
На будущий год приедешь?
Геннадий. Нынче же, осенью.
Таня (тихо).Я тебе напишу, у меня твой адрес есть.
Олег (прощаясь с Геннадием).Спасибо тебе за рыб, большое спасибо! Ты прямо к нам приезжай – места хватит. Ты мне нравишься! (Обнимает Геннадия, целует его.)
Геннадий. Эх ты, мелюзга! (Тоже целует Олега.)
Лапшин. Пошли, Геннадий!
Геннадий. Иди!
Лапшины ушли.
Леночка. Ну, вот и мы следом. Присядем на дорогу.
Леонид, Федор, Леночка сели. Таня, Олег, Коля, увидев, что Клавдия Васильевна стоит, тоже не садятся. Леонид, Федор и Леночка поднимаются.
Федор. Скажи что-нибудь, мама.
Клавдия Васильевна молчит.
Леночка. Идем, Федя!